Книга Элемента. М, страница 103 – Елена Лабрус

— И Марк Твен. И его друзья. И еще какие-то туристы. И художники. В-общем, там было на что посмотреть!

— И я это помнила? - опять сильно засомневалась в сказанном девушка.

— Да, дорогая моя! Ты читала это вслух, я слышал твой голос и видел всю эту картину не просто в твоем воображении, а именно оказался там.

— Я хотела тебе предложить снова почитать, чтобы проверить, но с сожалением, вспомнила, что больше этого не умею, - она снова расстроилась.

— Я не знаю, что ты теперь умеешь, а что нет. Я просто больше не могу проникать в твою память.

— А кто может?

— Никто. Разве что керы, но и то, не проникать, а изымать. И это совершенно другое. Кстати, ты ведь постоянно читала эту книгу в больнице?

— Да, написано очень вкусно! Хочется в Милан! - улыбнулась Ева. - А почему ты не видишь больше мою память?

— Потому что ты теперь одна из нас. И я тебе все это уже говорил.

Машина свернула с дороги и остановилась у придорожного кафе.

— Никуда не уходи, - погрозил Дэн Еве пальцем и вышел из машины.

Ева смотрела на покрашенную синей краской дверь, за которой скрылся Дэн, на возвышающуюся на козырьке крыши в тон двери синюю вывеску «Придорожное» и перед глазами у неё плыли какие-то белые пятна. Солнце светило нещадно. И у Евы было ощущение, что она нахваталась солнечных зайчиков как от сварки - так болели у неё глаза. Или это от слез? Голова тоже болела. И плечо ныло. Вот уж не думала она, что такая слабенькая. Но с той поры как рядом с ней появился Дэн, с ней постоянно что-то происходило. Она стала какой-то слабой, хрупкой, нежной и даже временами капризной. Это было так на неё не похоже. Во всяком случае, она считала себя сильной и самостоятельной. Раньше. Ева достала телефон. Связи не было. Пока Ева лежала в больнице, маме, которая звонила пару раз, она вообще ничего не сказала. Всё, как всегда. Дом, работа, дом. Маме страшно не нравилось такое Евино затворничество. Сама она была человеком общительным, и с детства их квартира казалась Еве проходным двором для бесконечных маминых подруг, соседок и сослуживиц. Еве это было чуждо, но мама ее не понимала и считала нелюдимой. Еве было всё равно. Они были разными. Всегда. И никогда с мамой не понимали друг друга. Эта история с ее первым мужем, которая никак не давала Еве покоя, была лишним тому подтверждением.

— О чём задумалась, красавица? - спросил Дэн, подавая Еве пластиковый стаканчик с чаем, - Осторожно, кипяток!

Обедали больничными котлетами с хлебом. И сладкими больничными же пирожками.

— В вашей столовой, кстати, отлично кормят! - сказала Ева жуя.

— Согласен, - так же жуя, согласился с ней Дэн, - нам осталось ехать еще часа два. Если хочешь, можешь прилечь на заднем сиденье, а то ты какая-то уставшая.

— Я не устала, - возразила Ева, - у меня просто ужасно болит голова и немного плечо. У тебя есть вода?

— Конечно! - и Дэн достал пластиковую бутылку с водой, а Ева таблетку из своей сумки.

Дэн улыбнулся, глядя на упаковку с таблетками. Ева заметила его улыбку, он не стал дожидаться наводящих вопросов.

— Это завод моего отца, - показал он на значок на коробочке.

— Завод твоего отца?! - выпучила глаза Ева, - Ты же говорил, что он в Институте старения человека работает. Вместе с твоей сестрой.

— Работает, - кивнул Дэн, - правда, это скорее его хобби. Ну, или прикрытие. А завод - его наследство, наверно. У отца контрольный пакет акций и куча всяких обязанностей там.