Книга Элемента. L, страница 172 – Елена Лабрус

— Как удобно! - жуя, прокомментировал Дэн, - Сначала дом, потом свою комнату, потом свою кровать.

— Так. Заткнись! - зло сказал Арсений и так сверкнул глазами, что Дэн понял, что его скабрезные шуточки и впрямь неуместны. Он жестами показал, что извиняется и замолкает.

— В-общем, сначала мы просто говорили ни о чём. А потом я просил, как получилось, что она стала работать у моего отца. Я уверен, отец научил ее, что нужно говорить, если я ее об этом спрошу. Ведь я не должен был знать правду.

— О том, что мама жива? - уточнил Дэн.

— Да. О том, что она жива, о том, что это она попросила Изабеллу стать ее помощницей и много чего еще. Все это оказалось взаимосвязано. Но я задал ей этот неудобный для нее вопрос и знаешь, что она ответила?

— Нет, но надеюсь, ты мне сейчас об этом расскажешь, - ответил Дэн, хотя вопрос был явно риторический.

— Я бы очень хотела сейчас соврать, но я не могу тебе врать. Я бы очень хотела сказать тебе правду, но и этого я тоже не могу, потому что это не моя тайна, - сказала она. - А если я скажу, что уже знаю эту тайну? - спросил я. - То тогда ты расскажешь мне остальное? И я сказал, что знаю, что моя мать жива. И тогда она рассказала мне, что познакомилась с ней случайно. Это было давно, когда она только прошла инициацию и еще училась в нашей школе. У них уроки частично проходили в Замке Кер, потому что замок огромный и керы выполняют там самую разную работу. Их со всеми этими работами и знакомят, чтобы они имели представление обо всем, и потом могли выбрать, чем они действительно хотят заниматься. Оказывается, моя мать там находится как бы в госпитале.

— У них там что, и больница есть? - удивился не на шутку Дэн, - Асы при жизни то ничем не болеют, зачем же им после смерти лечиться? И от чего?

— В том то и дело, Дэн, что это, мягко говоря, больница для душевнобольных.

— О, Господи! - Дэн даже не смог дальше есть и с тревогой посмотрел на друга.

— Да, Дэн, да! Она в дурдоме! - он бросил вилку, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, - Я все раньше никак не мог понять, почему она ничего не рассказала о том, что с ней произошло и так далее. Ладно, отец не может об этом говорить, потому что ему тяжело. Но ведь он должен был ее спросить!

— Может она побоялась, что это может вам навредить, если вы что-нибудь будете знать, поэтому ничего и не рассказала? - предположил Дэн.

— Если бы! Оказывается, она просто потеряла память! - снова вздохнул Арсений.

— А, так у нее амнезия? - уточнил Дэн.

— Дэн, это у людей амнезия. С точки зрения кер, что работают в этой лечебнице, это необратимые изменения, которые причисляют к сумасшествию.

— Ее что там, в смирительной рубашке держат?

— Нет, к счастью, нет, - ответил Арсений, - но это довольно изолированное место. Хотя свидания с родными и разрешены. И судьбу свою они не могут решить сами.

— То есть? - не понял Дэн.

— То есть они сами не могут принять решение о перерождении. Не могут сказать: "Все, стирайте мою память, я ухожу!" Это решение за них могут принять только оставшиеся родные. Или врачебная комиссия, если родных не осталось.

Дэн все понял.

— Ты хочешь сказать, что это решение должен принять твой отец? - тихо спросил он.

— Да. Но он никогда его не примет.

— И я понимаю почему. Но разве это плохо?