Книга Элемента. L, страница 106 – Елена Лабрус

Ева устала и была очень расстроена. Дэн не понимал, чем она расстроена, он просто знал, чувствовал это сейчас, находясь в ее памяти. Другиеасы ошибочно думали, что мемо, попадая в память человека - попадают в голову и куда-то в мозг, а потому читают мысли человека и все такое.  Но это было совсем не так. То, что человек делает, думает и видит сейчас, мемо, находясь в его памяти, не знает. Но мемо слышит, что происходит и понимает, что чувствует этот человек. Память, она словно существует вне нас, в том измерении, по которому перемещаются мемо, но у каждого она как свой отдельный мир. Мемо видели ее как помещение, в которое они могли зайти. И этот «дом памяти» каждого человека был уникален. И, набравшись немного опыта, Дэн с первого взгляда попав в этот «дом» мог многое сказать о его владельце. Люди то, что они помнят. Злые помнят зло, обидчивые - обиды. Каждое событие, отложившееся в памяти, обязательно окрашено эмоциями этого воспоминания. И Дэн не раз встречался с людьми, которые помнят сплошь раздражение, ссоры, неприятные ситуации, некрасивые детали и откровенно неприличные вещи. Такая память - это были покосившиеся дома, где, как говорили даже люди, у их владельцев или крышу сорвало, или чердак снесло. От того что он постоянно работал с пожилыми людьми с их захламленными старыми сараями, ему совершенно удивительно было видеть, как, оказывается, бывает все чисто, ново и аккуратно. В этой белой комнате, наполненной светом, казалось, все двери были стеклянными. И там было уютно, и, Дэн видел такое впервые, стояли книжные полки и вещи, аккуратно расставленные по местам. Когда Дэн был здесь первый раз, то просто, не задерживаясь, вышел в распахнутые настежь двери, но сейчас он достаточно осмотрелся. И ему здесь нравилось. Если бы она не была так грустна. Он услышал, как ударяясь о металлическую мойку, в кухне зашумела вода. Нужно было выйти и зафиксироваться, если такая возможность есть. Он вышел и, увидев ее квартиру, очень удивился тому, насколько она была похожа на комнату ее памяти. Судя по всему, никакого хлыща с небритой мордой не наблюдалось. Только ее вещи аккуратно расставленные и разложенные по местам. Девушка налила чайник и ушла в ванную. В душе зашумела вода. Дэн убедился, что один. Всё же из того невидимому человеческому глазу измерения реальный мир всё равно искажался. Став видимым, Дэн сел на ее диван. Панорамные окна, свет, свежесть и чистота и запах выпечки. Да, полка с книгами. Он встал, поводил пальцем по корешкам. Одну книгу вытащил. Стендаль. Сильно! Девушка не пела, пока принимала душ, но вода еще лилась, поэтому он не спеша обогнул стеллаж. Кровать. Заправлена. А в кухне что? Те самые, пахнущие на всю квартиру, булочки? Он поторопился в кухню, нечаянно наткнулся на комод, и стоящая на нем статуэтка чуть не упала. Она стала качаться, но он успел ее остановить. Давид. Микеланджело. Хоть и в сильно уменьшенном виде, но во всей своей красе.

В холодильнике, считай, пусто. Что же она, бедная, будет есть? Может отвезти ее пообедать? Дэн задумался об этом и вдруг услышал, что дверь открывается. Он сделал торопливый вдох, а она вышла из ванной в чем мать родила. Он понимал, что должен уйти, но не мог. А она прошла через комнату, вытирая полотенцем концы своих длинных волос, что-то достала из комода и через всю комнату прошла ему навстречу обратно в ванную.