Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 133 – Елена Лабрус

— А договор с банком? — он надвигался неумолимо как сумерки за окном. И тень, что он отбрасывал из-за уходящего за горизонт солнца двигалась вместе с ним. Данка следила за этой длинной как меч тенью, и слышала в его голосе звенящую сталь.

— Заключили. Но условия изменили не в нашу пользу. Деньги на строительство получит не «Савой», а напрямую подрядчик.

— И в случае его неблагонадёжности «Савой» останется без денег и отойдёт вместе со всеми долгами банку? Гениально придумано, — выругался он. — И ты согласилась на эту сделку?

— У тебя есть другие предложения? — холодно спросила она. — Сколько банков ты обошёл? Двадцать? И сколько из них тебе отказали? Все.

— Меня отговорили от «Кайман-банка» мои аналитики, но вижу, даже они оказались умнее, чем твой брат, — он схватил стул и сел перед ней. — Вы просто продлили его агонию, но не больше. «Савой» всё равно больше мёртв, чем жив.

— Мы по крайней мере попытались, — вяло отбивалась Данка, потому что претензии его были обоснованы. За эти два месяца всё стало ещё хуже. — И до завтра давай не будем его хоронить.

«Как только дожить до этого завтра?»

Его пальцы отбивали по столу похоронный марш. Она следила за их движениями. Хотелось накрыть их своей рукой, и почувствовать в ответ крепкое пожатие. Но Данка знала, он никогда больше не протянет ей руку. В этих сгущающихся сумерках она боялась расплакаться прямо у него на глазах.

«Ну, уж, нет!» Она встала, оделась и под его молчаливым взглядом вышла. Если завтра всё сложится не в их пользу, ей никогда не вернуть Савойского.

Как это всё оказалось глупо. И как он был прав, послав ко всем чертям свой «Савой». Он сразу выбрал её. Он сразу дал ей понять, что она для него важнее всего. И что? Она его услышала? Нет, она упёрлась как ослица. Савой, Савой. Да идёт он к чёрту этот Савой! Если завтра они облажаются, она переломит шею своей гордости как глупой курице, сварит из неё суп и на коленях поползёт уговаривать его попробовать хоть ложечку. И будет счастлива, если он просто посмотрит в её сторону.

— Чем занимаешься, подруга? — набрала она Оксанку уже лёжа в постели.

— Телек смотрю, семечки грызу. Чем мне ещё заниматься? — и трудно было понять шутит она или говорит правду. — Сама-то как?

— Плохо.

— Переживаешь?

— Ещё как. И хуже всего, что раскаиваюсь. Жалею, что уговорила Кайрата связаться с этим проклятым «Савоем».

— Хм! Наивная чукотская девочка. Уговорила она его. Раз взялся, значит, сам так решил. Ты бы его и с места не сдвинула, если бы он упёрся.

— Да, знаю, — вздохнула Данка. — Но так приятно думать, что он меня послушался. Он, кстати, спрашивал, нравиться ли тебе его щетина.

— Ах, эта его трёхдневная щетина, — улыбнулась Оксанка. — Ему идёт.

Она замолчала, и в затянувшейся паузе не выдержала Данка.

— Идёт и всё?

— А чего ты ждёшь?

— Его машина простояла под твоими окнами всю ночь! Он же ночевал у тебя, а не у соседки тёти Глаши!

— Нет, Дан, не у меня. Я понимаю, что три месяца ещё небольшой срок, но он бы заметил, и я его не пустила.

— Он реально ночевал в машине?!

— Да. Мы два часа проговорили по телефону: я у окна, а он у подъезда в машине. А потом я сказала, что мне рано вставать и пошла спать. И я думала, он уедет, а он остался.

— Тебе же и правда на работу в такую рань.