Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 125 – Елена Лабрус

— Нет! — он схватил её за плечи и посмотрел в глаза. — Ты не игрушка. Ты — воздух, которым я дышу. Ты — свет. Ты — жизнь. Моя жизнь. Я умру без тебя. Я люблю тебя. Не уходи. Только не уходи.

И так невыносимо хотелось остаться. Упасть ему на грудь и расплакаться. И признаться. «И я люблю тебя. Я безумно тебя люблю». Но какое-то гадкое зловредное существо внутри неё требовало сатисфакции.

Она отступила, освобождаясь из его рук, и они повисли вдоль тела, словно больше ему не нужны. Устало ссутулились плечи, безвольно свесилась на грудь голова.

«Как же быстро ты сдаёшься, Павел Савойский! — она молча взялась за ручку двери. — Но жалость совсем не то чувство, что я хотела бы к тебе испытывать.»

Данка не помнила куда шла, не помнила, как вызывала такси, как доехала до дома, даже разделась. Не помнила, как плакала, не помнила, что смыла косметику, и как уснула тоже стёрлось из памяти. И весь следующий день прошёл как во сне. До вечера.

— Ты больная на всю голову, — сказала ей Оксанка, сидя в ногах у Данки укрытой одеялом и обнимающей подушку. — Ты даже хуже, чем я.

— Не зря мы, наверно, подруги.

— Зря. Другая на моём месте уже побила бы тебя и отправила просить прощения. А я сижу ещё тебя успокаиваю.

— Ты меня не успокаиваешь, — вяло возразила Данка со своей лежанки. — Ты меня ругаешь.

— Конечно, ругаю. Парень ей в любви признаётся, а она обвиняет его во всех грехах и убегает.

— Мне даже нечего тебе возразить.

— И не возражай. Вот, честно, — она встала и принялась ходить по комнате. — Вот что на тебя нашло? Ну, не нужна ему своя компания, да и хрен с ней. Тебе то что? Не хочет он её тянуть. Не тянет. Так каждому своё.

— В том то и дело, что тянет. Понимаешь, тянет, — села Данка. — Я весь день сегодня читала документы, что мне дал Кайрат.

Она вытащила из-под подушки папку и кинула сверху.

— И всё что он сделал, я считаю, было правильно. И даже выход из холдинга и всё то, в чём обвиняла его жена, на всё можно двояко посмотреть. Просто они-то все лишь итоги подводили и со стороны наблюдали, а он работал. Работал как проклятый!

— О! О! — Остановилась Оксанка, уперев руки в бока. — Ишь, разошлась.

— Да, не всё у него получилось, как он хотел. Но у него, действительно, был план. Долгосрочный, грамотный, продуманный. И не вмешайся Кайрат, у него, может быть, всё и получилось бы.

— Ты как-нибудь определись уже, ты вообще на чьей стороне? Перед Савойским брата защищаешь, перед братом Савойского.

— Ни на чьей я стороне, Оксан. Меня бесит, что Савойский так быстро сдался. Отобрали игрушку, он и отдал. Понимаешь?

— Нет, — села рядом с ней подруга.

— Его проблема не в том, что он не может, а в том, что считает, что его заставили этим «Савоем» заниматься.

— Так это нормально. Ты вот помнишь, как рыдала, когда в супермаркете работала? Тоже не хотела, но ведь делала, потому что надо было на что-то жить. И ничего, лучшим кассиром несколько месяцев подряд была.

— Вот именно, и если уж делала, то делала лучше всех. Только всё равно ушла. И он, хотел бы от компании избавиться, мог бы её продать, реорганизовать, да всё что угодно, но нет, он бился с ней, мучился, старался.

— Потому что она ему всё же нужна?

— Конечно! И этот его сайт, машины, выставки, автосалоны — всё это по сути тот же бизнес, который он тянет на новый уровень. И никто не понимает пока, как далеко он смотрит в будущее. Ему бы только понять, что не бизнес тянет его вниз камнем, а он поднимает его, потому что хочет, потому что однажды толкнёт вверх и возьмёт этот вес.