Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 109 – Елена Лабрус

— Паша, я, — повернулась к ним Диана, и глаза её больше не выглядели безумными. — Клянусь, я…

Данка видела, что она хочет взять его за руку, но боится.

— Я знаю, мам, — он протянул к ней руку, и она упала ему на плечо и заплакала.

Данка осторожно освободилась и отошла, чтобы им не мешать.

— Отличная речь, — обнял её Кайрат и как маленькую погладил по голове. И она тоже не выдержала и расплакалась.

И больше всего её слёз лилось за погибающий «Савой». Пусть она всего лишь писала для него маленькие статьи о машинах, пусть числилась его владелицей лишь по бумагам, пусть она ничего не понимала в их глупых мужских играх, «Савой» должен жить.

Глава 20. Кайрат

Целых три дня он думал, что ему делать. Мерял ногами кабинет. Сидел, закинув руки за голову в скрипучем кресле. Мял листы бумаги и кидал в мусорную корзину. Пустые листы. Он не знал, что на них писать.

Целых три дня его подчинённые были счастливы. Он не дёргал Ангелину, не давал задания Тане, не созывал юристов, не мучил финансовый отдел. Даже уборщицу, которую собирался уволить, прогнал и велел не появляться до окончания праздников.

Это создавало определённые неудобства: грязная посуда, разбросанная одежда, крошки в постели, следы от теннисного мячика на стене. Это давало возможность не замечать время. День, ночь, утро, вечер — всё слилось в единую полосу, как след от переплёта окна, стоящий у него перед глазами, стоило их прикрыть. Он так долго на него смотрел, что ему казалось никогда уже не избавится от этой тёмной линии, разделившей пополам его вид на город и его жизнь.

Его мысли носились по кругу как лошади на цирковой арене. Размахивая хвостами, покачивая плюмажами они были торжественны, но печальны. И не имели ничего общего с гордыми степными скакунами.

Запертый своим одиночеством в четырёх стенах, измученный воспоминаниями, расшатавший себе нервы жаждой мести, на четвёртый день как медведь-шатун он вылез из своей берлоги с тайным желанием, чтобы на него сверху упал метеорит и избавил от этих мучений.

Беспощадное солнце слепило, но приложив руку к глазам, он понял, что с этого прозрачного небосклона метеоритного дождя хрен дождёшься и пошёл. Просто пошёл, пиная слежавшийся снег, натянув поглубже на уши непривычную шапку, засунув озябшие руки в карманы лёгкой стёганой куртки.

Три дня он не брал в руки телефон, но зайдя в какое-то кафе перекусить, сел у окна и достал свой молчаливый аппарат. Входящие звонки стёр не глядя, а в исходящих последним висел номер, на который он так и не дозвонился.

— Привет! — сказал он в трубку, услышав её хриплое «Hello!»

— Кай?

Он закрыл глаза, так волнующе звучало его имя в её исполнении.

— Я. С Новым Годом?

— Когда это было, — усмехнулась она. — Как у тебя дела?

— Хорошо. Теперь хорошо. Ты там как?

— Нормально.

Почему он думал, что разговор не будет клеиться? Почему он вообще раньше не любил телефонные разговоры?

Он уже поел, заказал и выпил кофе, вышел, а она только рассказала, как долетела. На сводке погоды из Нью-Йорка он получил по ноге снежком, и рассеяно оглянувшись, понял, что стоит по центру снежной баталии. Запустив вслед удирающему пацану его же снежок, он трусливо сбежал и запыхавшимся голосом спросил бывают ли у них там морозы.

— Конечно, завтра, например, обещают минус два. А вообще дождь чаще, чем снег и всю зиму очень влажно.