Книга Под каблуком у Золушки, страница 38 – Елена Лабрус

Оксанка закрыла лицо рукой.

— Оксан, да не мог он весь день бегать тебя искать, а потом просто взять билеты на самолёт и улететь, — сказала Ангелина, сидя на коленях у Алексея.

— Значит, просто хотел попрощаться, — выдохнула Оксанка.

Она невыносимо устала. Вчера она до вечера просидела у него в больнице, но он так и не вернулся. Подавленная и расстроенная она вернулась домой, и родители ей сказали, что он приходил. А потом Данка навела всю эту суету с его поисками. И вот они уже битый час переливали из пустого в порожнее, а он просто улетел.

— Оксан, да прекрати ты, в самом деле. Это же Кайрат! — верещала Данка. — Он бы нашёл тебя, хоть из-под земли достал бы. Ангелин, давай ещё раз. Что сказал водитель?

— Что от дома Кристины Филатовой он отвёз его в «Рюмочную», а потом Кайрат вышел и сказал, что он свободен.

— И как он при этом выглядел?

— Вот водитель бы ещё его рассматривал! — всплеснула руками Ангелина и встала. — Обычно выглядел. Как всегда. Строго, нейтрально, в костюме и галстуке.

— А сюда прибегал в больничной униформе и грязной куртке. Да, дядь Саш? — продолжала Данка свой допрос, подключив Оксанкиного отца.

— И он такой счастливый был, — почесал затылок отец. — Прямо чуть нас целовать не кинулся.

Сердце Оксанкино опять заныло на этих словах, и она опять тяжело вздохнула.

— Хватит вздыхать как коровушка, а то отелишься ещё раньше времени, — рыкнула Данка.

— Хватит, так хватит. И так всё понятно, Дан, — встала Оксана. — Меня поискал — не нашёл. Потом ломанулся к Кристине. А потом ему позвонила его Роберта, и он побежал за ней. Всё как всегда.

— Был на том рейсе в Токио пассажир с именем Роберта Купер? — спросил Пашку Алексей.

И Павел даже перезванивать не стал, виновато потупился.

— Что и следовало доказать, — развела руками Оксанка. — И спасибо Вам большое за помощь, но я, правда, смертельно устала. Раз его не сбила очередной раз машина, он не в морге, не в канаве, а всего лишь улетел со своей девушкой в Японию, значит, всё хорошо. Он жив, здоров, счастлив и наслаждается цветением сакуры.

— Она в начале апреля отцвела, — вставила Ангелина. — Но нам, правда, пора.

Она толкнула Лёшку, и он поднялся, чуть не зацепив плафон.

— Да, пойдём, — поднялась Данка. — Я позвоню тебе потом, если что узнаю.

— Дан, не надо больше ничего узнавать. Честно, не надо. Не трави мне больше душу. Если можно, то даже если что узнаешь, не говори мне больше о нём.

— Как скажешь, — выдохнула Данка, и держась за Пашкину руку, стала обуваться в прихожей.

Ангелина обняла Оксанку на прощанье, и вышла, чтобы не мешаться под ногами. Оксанка видела, как на площадке наклонился к ней Лёшка и, обняв, нежно поцеловал в губы. Чужое счастье видеть было невыносимо. И Оксанка поняла почему они её так раздражали. Данка с Пашкой, и Ангелина с Лёшкой. Они надышаться не могли друг на друга, и видеть это оказалось выше её сил.

Она закрыла за ними дверь, упала на свой диванчик и, уткнувшись в подушку, заплакала.

— Ну, чего ты, — погладил её по плечу папа, обычно такой скупой и на жалость, и на похвалу. — Вернётся он, вот увидишь. Зуб даю, что вернётся. Ты ж ещё вот такая была, — он показал от пола не больше метра, — а он уже за тобой ухлёстывал. Я тогда уже подумал, что не отстанет — башку ему откручу.