Книга Под каблуком у Золушки, страница 150 – Елена Лабрус

Он хотел передать его Оксанке, но малыш вдруг забеспокоился, сморщился, а потом на Кайрата с удивлением уставился один карий глаз. И Оксанка забыла, что надо дышать, увидев с каким удивлением на него смотрит Кай.

И второй карий глаз тоже открылся и стал изучать его внимательно и серьёзно. И в этих опухших ещё глазёнках уже так явно читался их азиатский разрез.

— Но он же, — повернулся к ней испуганный Кайрат, — мой.

Наверно, всё было написано у неё на лице. Он посмотрел ещё раз вниз, а потом на Оксанку.

— Он же мой?

Она кивнула, не сумев выдавить из себя ни слова.

— Но как?... Господи! — он прижал его к себе, поднял лицо к потолку и заплакал.

А может засмеялся, потому что слёзы текли у него из глаз, но он смеялся. Смеялся и плакал от счастья, прижимая к себе малыша одной рукой, а Оксанку другой.

Громкий и недовольный плач раздался у него на груди.

— Мы назовём его порванный презерватив? — передал он кричавшего малыша Оксанке и улыбнулся, вытирая её слёзы.

— Мы назовём его Артур, в честь твоего далёкого предка, Артуро Альвареса.

— Артур Сагатов, — усмехнулся Кайрат. — А что? Звучит неплохо.

Но Оксанка ничего не могла ему ответить — маленький требовательный ротик вцепился в её грудь.

Малыш сосал и причмокивал, и косился туда, где его отец так же нестерпимо убедительно целовал его мать.

КАЙРАТ

А потом были все эти вопросы. Кто? Когда? Как? И он, конечно, ответил, но всё это казалось таким неважным, когда он держал на руках чудо, в существование которого никак не мог поверить.

— Как ты могла мне не сказать?!

— У тебя было от меня столько секретов, а у меня только один, — улыбнулась она, прислонившись к нему плечом.

— Я бы любил его чей бы он ни был, и даже, наверно, не стал бы выяснять чей, — он вдохнул запах её волос.

— Я знаю, но не хочу больше проверять тебя на прочность. Я и так наделала столько глупостей.

— Нет, это я был такой дурак.

— Ты больше месяца пролежал в коме, — отклонилась она. — Ты точно помнишь кто я?

— Ээээ, — почесал он бритую щёку. — Официантка из соседнего ресторана? Нет?! Стюардесса американских авиалиний?

— Прошлый раз авиалинии были вьетнамские.

— Чёртова амнезия! — постучал он себя ладошкой по лбу, словно старался что-нибудь вытрясти.

— И как давно ты прилетел?

— Вчера. Как раз, когда ты поехала в роддом. Пашке стоило неимоверных усилий договориться, чтобы я присутствовал на родах.

— Но придушу я не его, а Альвареса, — строго сказала Оксанка. — Тоже ещё приехал, конспиратор.

— О, у Альвареса самого чуть сердечный приступ не случился, когда он увидел Рей. Он подумал, что я умер.

— Так ему и надо. Я тоже чуть не умерла от горя, когда увидела его в чёрной рубашке, — злорадствовала Оксанка. — Значит, это Рей? Вижу вся семейка у вас как на подбор.

— Это гены, — обнял он её за плечи. — Она, конечно, не намеренно его спровадила. Так совпало. Он уехал, когда мои показатели стали ухудшаться. И тогда она приняла решение.

Кайрат не стал ей рассказывать, как ослаб за эти недели в кровати, несмотря на массажи и ежедневные упражнения. Как тряслись ноги, как не слушались руки, как до сих пор гудит голова.

Рей подняла его на ноги за несколько дней и полетела с ним вместе в Россию не только чтобы сопровождать его, но и почтить память той, что его вырастила. Она не смогла бы его удержать, но и он не смог бы ей запретить — упрямство ему явно досталось от матери.