Книга Под каблуком у Золушки, страница 134 – Елена Лабрус

— Не в тот, куда твой папа запустил карасей и каждый день ходит кормить их хлебушком, — Данка так и пошла с ней рядом, толкая перед собой пустое кресло.

— Подожди, он их ещё всех выловит и пережарит, — улыбнулась Оксанка. — И заставит нас есть.

— Есть в графском парке старый пруд, — дурным голосом запела Данка, изображая хрипотцу.

— Да ну тебя, — Оксанка сморщилась.

— Здорово, что вы сюда перебрались всей семьёй.

«Не всей! — хотелось крикнуть Оксанке. — Далеко не всей!» Но это вызвало бы новую ссору, новые слёзы.

Шёл второй месяц, как Кайрат уехал, а кроме этих пустых слов: «Всё будет хорошо!» ей ничего не говорили, и она не знала, что думать. Только три дурацких слова. Она их ненавидела. Она хотела знать жив он или мёртв. И боялась получить ответ на свой вопрос.

Она не знала, что делать. Она просто старалась жить так, словно Кай задержался в пути, и делать всё то, что и так делала бы. Он сказал: «Обещаю, я вернусь до того, как малыш родится». А Кай всегда выполнял свои обещания. Только эта глупая мысль и позволяла ей держаться. Только эта слабая надежда заставляла её вставать утром, спорить с дизайнером, слушать Данку, улыбаться родителям, терпеть его ставших молчаливыми друзей.

Они и правда переехали с родителями в этот большой дом со своей квартирки, потому что ей здесь было легче. Здесь всюду чувствовалось незримое присутствие Кая. В его росчерках на чертежах. В повелительном наклонении глаголов, которыми он пояснил бригадиру к какому сроку должны быть закончены работы. В тех решениях, что он предложил строителям. Оксанка каждый день слышала это: «Кайрат сказал, Кайрат просил, Кайрат настоял…»

Его голос мерещился ей в глухом эхе чужих голосов, его силуэт — среди высаженных кустов жасмина, его руки — душными ночами. Именно ночами становилось невыносимее всего. И Оксанка сидела в кресле-качалке на балконе, где Кайрат сделал ей предложение и смотрела как медленно двигается по небу Большая Медведица — лето перевалило за середину.

— Опять спишь на ходу? — вывела её из раздумий Данка.

— Что-то задумалась.

И судя по тому, что Данка не спросила: «О чём?», ответ был очевиден.

— Лёшка сказал, что привезёт сегодня записи как они задержали «козлобородого», — Данка демонстративно смотрела по сторонам, якобы наслаждаясь красотой окружающего пейзажа.

— Ну, надо же! Хоть это знать я заслужила, — огрызнулась Оксанка и тоже отвернулась.

— Это оперативная информация вообще-то. Её никому не раскрывали.

— Чего же вдруг решили раскрыть?

— Наверно, появились какие-то новые данные, — она повернулась. — А вообще хрен ли я за него оправдываюсь. Вот приедет, сам тебе всё и расскажет. Он операцией руководил, не я.

И Оксанка хотела спросить кого Данка имела в виду Лёху или всё же Кайрата, но они уже подошли.

— Боже, Оксана, ты только посмотри какая красота, — помахала ей рукой мама.

В самый нижний водоём, состоящий из тройного каскада и бежавшего по камням ручья, запустили карпов кои.

— Они же все до одного разные, — показывала мама на пугливо сбившихся в кучку рыб.

— Виктор Петрович, — погрозила Данка пальцем папе. — Этих хлебом не кормить! Только специальным кормом и в определённое время.

— Да, в курсе, — отмахнулся отец. — Там уж в подвале и ёмкость установили, куда их на зиму придётся переносить. А то, говорят, сдохнут они подо льдом, климат у нас не для японских карпов.