Книга Грязная сказка, страница 83 – Елена Лабрус

— Мы вообще-то готовимся к балу, — смерила его взглядом Таня, словно она уже на балу. — Полонез, вальс, кадриль, мазурка.

— Боже, бал! — он приложил руку ко лбу, словно только что про него вспомнил. — Я же тоже приглашён. Вернее, мы приглашены.

Он сорвался, в комнате хлопнула дверца шкафа и топот босых ног по полу ознаменовали его возвращение с конвертом в руках.

Таня вытащила приглашение. У неё было точно такое же: тиснёное серебряными буквами на голубом картоне.

— Теперь у меня резонный вопрос, — склонил голову набок Влад. — И кто уже пригласил тебя?

Таня опустила голову. Вот теперь в этом точно был замешан Кайрат. И Влад это тут же понял.

— Я сама напросилась. И не ради себя, ради Женьки, — подняла она на него глаза. — Ей это действительно нужно. И это чистая правда.

— Значит, со мной ты не пойдёшь? — снова эта мука на его лице.

— Будет зависеть от того, кто пригласил тебя.

— Ника Безрукова, — подавил он вздох и улыбнулся. — А ещё она пригласила мою мать и, пожалуй, не меньше сотни других людей лично.

— Да, к Савойскому тоже приезжала.

Мало того, что приехала лично, так эта стервочка ещё вручила приглашения Савойскому и Диане раздельно, с намёком, что спутников они себе могут выбрать сами. И Таня по достоинству оценила и её презрительный взгляд в свою сторону, и самодовольную улыбку, и ледяную холодность Дианы, с которой она её проводила.

— Я не знаю, получится ли у меня пойти с тобой, — улыбнулась она примирительно. — Зависит от того удастся ли уговорить пойти Женьку. Но у меня есть к тебе встречное предложение. А не хочешь походить с нами на эти репетиции? Нам просто катастрофически не хватает одного партнёра.

— Серьёзно? — его глаза засветились таким счастьем, что Тане стало стыдно, что она не догадалась пригласить его раньше.

— Совершенно. Ты же найдёшь в своём плотном графике три свободных вечера в неделю?

— Ты даже не представляешь с каким удовольствием, — он посмотрел на неё с нескрываемым восторгом.

— Я тоже рада, — она протянула руку и всё же повернула её вверх сбитыми костяшками. — А теперь расскажешь мне об этом?

— Нет, — ответил он категорическим отказом, словно взмахнул красной тряпкой перед носом голодного быка. Ничто так не провоцировало Таню на активные действия как это короткое слово.

— Потому что многовато правды для одного вечера или потому что в принципе «нет»?

— Нет, не в принципе, — он протянул руку к бокалу как к спасительной соломинке, но не взял, прикрыл глаза, вздохнул. — Я никого не бил, если именно об этом ты подумала.

— Я подумала, что никто не поймёт тебя лучше, чем я. Ведь я кое-что знаю об этом.

— Я не хочу об этом говорить.

— Мне кажется, я имею право об этом знать. Ведь ты живёшь со мной.

— Я никогда тебя не ударю, — он убрал руку. — Больше никогда.

Лицо его изменилось до неузнаваемости. Серьёзное, усталое, страдающее.

— Но это сбитые костяшки, — показала Таня на его руку.

— Я ударил в стену, — он убрал руку под стол. — Но ты права. Хуже всего то, что всё же я сделал это. Я не смог сдержаться. Я бил и бил эту стену, и никак не мог остановиться. Опять.

Он тяжело вздохнул, откинулся, потом вернулся назад к столу.

— Наверно, моя мать права. Я всё же монстр, такой же, как и мой отец. Когда я в гневе, я не могу себя контролировать. Вернее, могу, но ровно до той поры, пока не разрешу себе. И я невыносимо боюсь, что однажды я не смогу принять правильное решение.