Книга Неприличное предложение, страница 51 – Елена Лабрус

Чёрт-чёрт-чёрт!

Что они делали дальше, как она выгибалась, каким местом поворачивалась к камере, как стояла между его ног, делая вид, что по самые гланды заглатывает его член — в какой-то момент всё это стало происходить и вовсе как во сне.

Реальным было лишь её дыхание. И в каждом её тихом выдохе он слышал мучительное «А-а-а!», а в каждом вдохе сквозь зубы «С-с-с!».

«Молчи! — хотелось Платону заткнуть её рот настоящим сокрушающим поцелуем. — Молчи, твою мать, Янка, а то я сейчас кончу!»

— Ну, покричи, милая! Постони! Покажи, как тебе хорошо! — приказывала обратное режиссёр. — Как горячо! Как сладко! Наслаждайся, чёрт побери! Отъеби его как следует! Не изображай из себя целку!

И Платон дрогнул.

Пользуясь тем, что режиссёр стояла со спины, он скользнул пальцами между ног своей партнёрши.

О, детка, какая же ты мокрая! — сцепил он зубы в ответ на её сдержанный всхлип, когда остановился на клиторе.

— М-м-м! — уставилась она на него испуганно и, чёрт побери, благодарно. Он едва заметно кивнул, не сводя с неё глаз.

— Отлично! — одобрила режиссёр, не замечая, что происходит. — Ещё!

— А! — выкрикнула Янка, сдаваясь, и выгнулась.

Горячая, невыносимо горячая вона поднялась по телу Платона. Из лёгких словно выкачали воздух. Живот стал каменным. Голова опустела.

— Кончай, кончай, не бойся, — зашептал он, словно даруя ей спасенье.

Дёрнувшись в экстазе, она сжала его пальцы.

— Ч-чёрт! — зашипел Платон и тоже кончил.

Ткнулся мокрым лбом в её плечо.

— Стоп! Снято! — рявкнула режиссёр. — Всё, ребята, можете расслабиться, — выдохнула она. — Одевайтесь и мы заберём оборудованием.

— Мы будем в ванной, забирайте, — ответил ей Платон ровным профессиональным голосом.

Встал вместе с Яной, подхватив её на руки и просто унёс.

Ногой закрыл дверь. Поставил её на пол. Выдохнул и прижал к себе.

— Прости, если это было не по сценарию, — виновато сказала она, крепко его обняв. — Но я кончила.

— Ты кончила? — засмеялся Платон. — Я кончил в носок. А я последний раз кончал в трусы лет в тринадцать.

— А сколько тебе сейчас? — задрала она голову.

— Тебя испугает, если я скажу сорок?

— А если да, то сколько ты скажешь тогда? — улыбнулась она.

— Столько, сколько ты хочешь слышать.

— Я хочу слышать всё как есть. Хочу просто слушать твой голос. Дыхание. Стук сердца, — смотрела она, не сводя с него глаз — Так всегда бывает после оргазма? Прости, если я спрашиваю глупости, но это был мой первый.

— Он даже не настоящий, — задохнулся Платон от её бесхитростных признаний.

— Пусть. И, может, это мой организм благодарен тебе за него, но мне с тобой нравится. Мне было хорошо. Спасибо!

— Ты же понимаешь, что так говорить опасно? — выдохнул он.

Его сердце стучало в груди, в висках, в животе — везде. Он кончил, но как же он хотел ещё.

— Да. И, к сожалению, я никудышная актриса, — ткнулась она в его каменную грудь. — Я не умею врать.

— Я тоже тот ещё актёр, как выяснилось, — выдохнул Платон. — Но можешь считать, что свой миллион ты отработала.

— Рада слышать, — снова вскинула она голову. — Тогда считай, что это бесплатно.

Подтянув к себе за шею, она впилась в его губы.

Он задержал дыхание, не зная, что с этим делать. Не зная, как этому противостоять.

А потом резко подхватил её под ягодицы, развернул и прижал спиной к стене.