Книга Не отрекаются, любя..., страница 77 – Елена Лабрус

Когда они с Мамаем, наконец, добрались, до офиса, где его ждал перепуганный до усрачки директор рыбзавода, Марк позвонил Прегеру.

— Ола, амиго! — стараясь, чтобы голос его звучал как можно радостнее, поздоровался он. И после пары дежурных фраз «Как Янка? Как сам?» перешёл к главному. — А скажи мне, тот парень, ихо де пута, сукин сын, что вытащил меня из тюрьмы. Лев, кажется… Да, Лёва. Измайлов?.. Ты его хорошо знаешь?

К тому, что Марк уже знал от Мамая, добавилось не много информации. Но и с той, что у него была, Марк теперь не просто не знал, что делать, она переворачивала всё с ног на голову, даже больше — возвращала его туда, с чего Марк начал.

Сукин сын, убивший отца Веры, сукин сын, повинный в смерти его сестры — жив.

Он насмехался ему в глаза, когда вытаскивал его из тюрьмы.

Но он знает, что однажды Марк за ним придёт.

Как-то Марк сказал Илье, сыну Зарецкого, друга Александрова, что «повесился» в мексиканской тюрьме и, Марк думал, был последним (это Александров подбил Зарецкого втайне от Прегера поставлять девочек в их с Зарецким казино):

«Перед смертью врут, мой мальчик. Не верь, что, заглянув в её глаза, говорят только правду. Такие живучие твари, как эти, изворачиваются и лгут до последнего вздоха, надеясь, что им всё сойдёт с рук. Но вольно или невольно они всё равно рассказали мне всё, подробность за подробностью, шаг за шагом…»

Сейчас Марк точно знал, что рассказали они не всё.

Много лет назад…

— Эй, привет! — она подошла, покачивая бёдрами, и обернувшись на мужа, что самозабвенно закидывал удочку, опёрлась о стол так, чтобы Марку был виден её самый выгодный ракурс: упругие ягодицы, выглядывающие из-под коротеньких шортиков, длинные загорелые ноги, грудь в глубоком вырезе футболки с леопардовым принтом. — Давно здесь работаешь?

— Пару месяцев, — пожал плечами Марк.

За два года работы в Таиланде он уже привык, что на него реагируют примерно так, особенно все эти «тигрицы» — ухоженные жёны богатеньких обрюзгших и пресытившихся всем толстосумов, как этот, которым подавай если картины, то говном, а если для удовольствия, то невинную девочку, над которой можно безнаказанно издеваться.

Ваан лишь подсказывала, когда на вечеринках они с Марком работали парой: сегодня он склеит дамочку, чтобы она увезла его к себе, или первым эшелоном работает Ваан, а Марк подтянется, когда опоенный до бесчувствия «клиент» будет видеть красивые сны. Утром он не досчитается парочки часов по сто тысяч баксов каждые, или пару дизайнерских кресел в два раза дороже. Что он, кстати, может и не заметить.

Дома, переполненные дорогими вещами. И вещи, что покупались ради красивой фоточки в инстаграм, и лишь потому что надо же было потратить на что-то деньги. Про них тут же забывали. А у Ваан было незыблемое правило: брать только то, чего много. И чего не сразу хватятся, а то и не хватятся вообще.

У Марка «срывов» не было. Голодные до молодого пролетарского тела самки цеплялись к нему как лишай до пионэрки. Но это была просто работа. Для себя Марк нашёл скромный тайский бордельчик неподалёку. И ласковые послушные таечки встречали его там как дорогого гостя. Впрочем, они всех так встречали. Для женщины, в чьей национальной культуре интимное место — голова, нет ничего ни постыдного, ни запретного в «бум-бум», как они называли секс. В Тае упаси тебя бог погладить кого-то по голове, особенно ребёнка — может, руку и не отрубят, но это равносильно коснуться интимного места ребёнка у нас. А в борделях главное не нарваться на трансвестита, ледибоя или катоя — сменившего пол мужчину.