Книга Не отрекаются, любя..., страница 131 – Елена Лабрус

Но этого не произошло. Тяжёлый металл удобно лёг в руку.

Вера хладнокровно подняла пистолет.

Измайлов осёкся на полуслове. Улыбка сползла с его лица. Он инстинктивно схватился за пояс.

— Это ищешь? — наставила на него ствол Ваан.

— Сорри, сэр, — хотел сказать барристер, что это не подпись, это… но увидев, что происходит, шарахнулся в сторону и задрал с перепугу руки выше головы.

— Да бросьте, девчонки, — Измайлов тоже поднял руки, но так, слегка, лишь показав ладони, всем своим видом демонстрируя, что это просто смешно. — Вы же не сделаете этого. Вы и стрелять-то не умеете. Ну всё, пошутили и хватит, отдай это мне, — протянул он руку.

Вера выстрелила в сторону: ещё как умеет! Пуля отколола штукатурку. Измайлов шарахнулся к стеклу, смертельно побледнев. Из коридора донеслись топот, шум, команды. Но Вера слышала только мягкий уговаривающий голос Измаила:

— Ты же не оставишь мою пятилетнюю дочь без отца, правда, Верочка?

— Мне тоже было пять лет, когда ты убил моего отца, урод, но тебя же это не остановило. Сдохни, сука! — ответила она и… нажала на курок.

Но до того, как пуля вылетела из ствола, Ваан кинула Измайлову его пистолет.

Он инстинктивно его поймал.

А потом ему в грудь ударила не одна, а целый град пуль.

Вера не знала где это слышала, что у спецподразделений есть приказ стрелять на поражение, если в руках человека оружие, но она видела это своими глазами: как пошло трещинами стекло и изрешечённое пулями тело вывалилось вместе с ним наружу.

— Всё хорошо, — обняла её Ваан. — Всё хорошо, — мягко забрала пистолет, что Вера так и сжимала в руке.

— Это правда? — покачала головой Вера, оглушённая не тем, что происходило. Оглушённая словами, чей смысл до неё только что дошёл. — Марк. Он был в том взорванном здании?

— Я не знаю, — ответила Ваан. — И боюсь, пока не разберут завалы, — посмотрел она на экран телевизора, — мы не узнаем наверняка.

Марк.

Ноги не держали. Вера села прямо на пол.

Марк!

Он закашлялся, отплёвываясь от пыли.

Попытался пошевелиться и не смог.

Ноги придавило. На руке тоже лежало что-то тяжёлое и… тёплое.

— Стелла, — прохрипел Марк. Снова закашлялся, прочищая горло. — Стелла!

Она слабо вздрогнула, шевельнулась. Замычала.

Марк выдохнул.

— Хорошая новость: мы живы. Плохая: нас придавило. И судя по тому, что ни черта не видно: над нами разрушенное здание. Ты как?

— У меня твой кроссовок, — прохрипела она, а потом застонала. — Кажется, у меня сломана нога. А, может, не только нога. Как ты?

— Ну одна рука у меня точно есть. А вторую мне придавила ты.

— Я где-то слышала: у мужиков, что часто оставляют спать на плече подружек, со временем отсыхает рука.

— Очень своевременная информация, — улыбнулся он.

Марк упёрся в железный лист над собой одной рукой. Тот самый лист, что он увидел перед самым взрывом. И под который они юркнули. Он понятия не имел, что это за ржавое железо, но упёрся в него изо всех сил.

Безрезультатно.

— Ты можешь сдвинуться?

— Нет, — ответила Стелла. — Но я могу попробовать приподняться, а ты вытащить руку подо мной.

— На счёт три, — скомандовал Марк. — Два. Три!.. А-А-А! Твою мать! — взвыл он.

В глазах потемнело от боли. Рот наполнился слюной, словно его сейчас вырвет.

Этого ещё не хватало!

— Что? — выдохнула Стелла.