Книга Свободен, страница 92 – Елена Лабрус

— Лан, — качает он головой, и клянусь, но не только у меня, у него в глазах блестят слёзы.

— Может сходим куда-нибудь? — опускаю я руку с телефоном и утыкаюсь в его грудь. — Господи, это правда был ты, — обнимаю я его со всей силы, оставляя мокрые пятна на рубашке. — Скажи, как я могла тебя не узнать? Как?! Почему у меня нигде не ёкнуло, не кольнуло, не дрогнуло?

— Ты запомнила запонки, — шепчет он, увлекая меня за талию. Молча ведёт, выслушивая мои стенания и сожаления. И останавливается возле большого камня.

— Тебе не стоит из-за этого переживать. Раньше или позже. В этой жизни или в следующей. Угадала ты меня или нет. Когда-нибудь мы бы всё равно встретились.

— Почему ты в этом так уверен?

— Это не я, это китайские мудрецы, — он показывает на иероглифы, вычерченные на огромном валуне. — Потому что, — ведёт пальцем, —

«Море — высохнет, камень — превратится в пыль, а любовь — вечна!»

А потом были жаркие Хайнаньские ночи и безоблачные Хайнаньские дни.

Бескрайне море и Моё Солнце, покоряющее на доске зелёные Хайнаньские волны. И я, как и обещала, в обмороке на берегу. Нет, не от восторга. Вернее, и от восторга тоже. Но больше от страха за него, отчаянного. Особенно потом, когда в огромной двуспальной кровати его «люкса» с пристрастием изучала каждый оставшийся когда-то на его спине шрам.

— У матушки здесь давно квартира, но я до этого не приезжал. Только когда уволился из «Эллис-Групп», сбежал ото всех. И каждый божий день неуклюже, неумело, как настоящий лузер с чёртовым софтбордом — это такая тренировочная доска с мягким покрытием, чтобы, получая по голове, новички не калечились, — покорял это строптивое море.

— Ты всё доводишь до совершенства? — целую я его напряжённую спину и пишу дальше по буквам слово, которое он угадывает. Плохо.

— Ты не заслуживаешь меньшего, — разворачивается он на бок, привлекая меня к себе и хитро прищуривается. — Ты написала «ХОЧУ»?

— Э-э-э, да, — уверенно киваю я. Хотя я писала «ХОМЯК», чтобы назвать его Тёма- Хома, и ещё не закончила.

— Знаешь, я не искал тебя. Но всё, что бы я ни делал, было во имя тебя, — забирается его рука под мою футболку.

— Ты настолько верил, что однажды я появлюсь в твоей жизни? — сама снимаю я через голову эту лишнюю тряпку.

— Нет… м-м-м… — стонет он, разворачивая меня спиной, прижимаясь, зарываясь в волосы, накрывая руками грудь. — Я решил, что однажды, когда буду готов, я сам найду тебя. И, стиснув зубы, качал пресс, сидел на диете, получал по голове доской для серфинга.

— Рисовал деревья, — улыбаюсь я, откидываясь на его плечо и закрываю глаза. — Представляю твой шок, когда я сама вдруг пришла устраиваться к вам на работу.

— Не представляешь, — скользит одна его рука вниз по животу.

— Как хорошо, что я этого не знала, — выгибаюсь я ей навстречу. — Я бы не вынесла такой ответственности. Я, в отличие от тебя, за эти два года разве что стала старше.

— И это лучшее что в тебе есть: ты такая, какая есть. Не вздумай меняться, — внезапно останавливается он. — Так и чего же ты "ХОЧУ"?

— Три вещи, — отклоняюсь я, чтобы оценить его удивлённо приподнятые брови. — Тебя… Сейчас… и… Очень!

Поездку в Центр Буддизма, я хотела малодушно отменить, как и массаж, потому что не хотела выползать из его койки. Но Мой Ответственный настоял.