Книга Свободен 2, страница 29 – Елена Лабрус

— Отправишь меня в пешее эротическое путешествие? — подтягивает он меня к себе.

— Да в интимном направлении по всенародно любимому адресу, — обнимаю я его за шею.

— И не надейся, что ты от меня так просто избавишься, — улыбается он.

— Я надеюсь, ты меня понял, — запускаю я руку в его волосы. — А вообще на сегодняшний вечер у меня запланирована совсем другая программа, а не выяснение отношений.

— Правда? — оживляется он.

— Угу, — киваю я загадочно. — Но мне понадобятся кое-какие приготовления.

— Заинтриговала, — послушно вытягивает он руки, когда я снимаю с него футболку. Да и штаны заодно. Не знаю зачем. Просто так. Чтобы увести его по ложному следу. Пусть там себе что-нибудь горяченькое напридумывает.

— Закрой глаза, наберись терпения и не подглядывай.

— Я буду как сфинкс.

— Не подглядывай! — кричу я ему с коридора, доставая свои «сокровища».

И он стойко терпит, пока я заплетаю ему две косички: одну с розовой, а другую с синей лентой. Улыбается, но молчит, когда на резинках я прикрепляю к его бороде две пустышки. И когда веду его в ванну к зеркалу, вытягивает вперёд руки, чтобы не расшибить лоб, но не открывает глаза.

— Вот теперь можно, — поправляю я пинетки, повешенные ему на голые плечи как погоны. И приготовив камеру в телефоне, задерживаю дыхание.

Он смотрит на себя в зеркало секунду, две, три…

Сначала просто настраивает «фокусировку». Потом озадаченно разглядывает косички. Растерянно таращится на украшения в виде сосок. И абсолютно одурело столбенеет, глядя на вязанные пинетки разных цветов.

Я успеваю сделать целую серию снимков и кажется заснять все оттенки эмоций на его лице, но такого вопроса никак не ожидаю.

— У нас будет двойня? — поражённо, ошеломлённо, придушено спрашивает он.

— Тройня, Артём Сергеевич, — усмехаюсь я, и тыкаю я его в спину, когда он так и продолжает ошалело разглядывать себя в зеркале.

— Тро… — разворачивается он и вдруг впивается в мои губы поцелуем.

Сумасшедшим, безумным, лихорадочным, просто «маньячным» поцелуем. От которого в бешеном рваном ритме заходится моё сердце. Да и его — пускается в дикий скач.

Я почти забываю зачем мы тут собрались, обмякая, оседая, повиснув на его руках, почти теряя сознание, уплывая в небытие, исчезая как облачко, как воздушный шарик, который вдруг за верёвочку удерживает его голос:

— Ты даже не представляешь себе, Партизанка моя, как я этого ждал, — выдыхает он. Шумно, жадно, хрипло, блаженно.

— Тём, — глажу я его по щеке, всматриваясь в невидящие глаза, «плывущие», затуманенные, счастливые. — Я ещё не была у врача. Просто сделала тест. И пошутила про тройню.

— Я понял, — улыбается он безмятежно. — Но мне всё равно. Мальчик, девочка, тройня, пятерня. Я люблю тебя, счастье моё. А это наша, слышишь, наша с тобой малявка.

— Сам ты малявка, — смеюсь я, убирая с бороды пустышки, потому что невозможно сдержаться, глядя на эти его торчащие косички и «украшения».

— Так это что выходит, — чешет он глубокомысленно освобождённую бороду, — я на тебе «по залёту» женюсь?

— А если не хочешь ехать к алтарю в инвалидной коляске, — тяну я его за рыжие волосья вниз и шепчу в самое ухо. — То не вздумай ещё раз это когда-нибудь сказать.

— Чёрт, каких только глупостей не наделаешь по залёту, — выскакивает он из ванной, опасаясь моей расправы. А потом бежит, дурак, по коридору, подпрыгивает возле арки, ударяя по ней как по баскетбольному щиту и орёт: — А-а-а-а! Я самый счастливый человек в мире! Я скоро стану отцом!