Книга Жена Моцарта, страница 206 – Елена Лабрус

— Папа, забери меня, пожалуйста, к себе домой. Я хочу жить с тобой и Камилой. Я с мамой больше не хочу жить.

— Малыш, прости, я… — пыталась привлечь внимание девочки Евангелина. Но та, сидя на руках у отца, от неё только отворачивалась.

— Как скажешь, малыш, — поцеловал её мужчина и обратился ко мне. — Спасибо, что позвонили. Не возражаете, если мы пойдём?

— Нет, что вы. Спасибо, что прилетели.

Он вышел под крики Евангелины:

— Алёна! Алёночка! Роман, подожди!

Она, конечно, выбежала за ними следом. Но и мне больше нечего было сказать.

Кроме одного.

— И да, господа. Моя жена. Моя единственная жена, — подал я руку Женьке. Она встала. — И моя любимая женщина. Евгения Мелецкая.

— Это же та самая, свадьба с которой не состоялась?.. Торжество, где в вас стреляли?.. Вы её так истово берегли, что к ней и ползком ни один журналист не мог подобраться… — прямо радовали меня вопросами и комментариями журналисты.

— Да, господа. Надеюсь, вы понимаете, почему. Без обид? — улыбнулся я.

— Но сейчас вы дадите интервью? А для первого канала? А для…

— А это что было, по-вашему? — усмехнулся я.

И в этом шуме я вдруг услышал голос адвоката.

— Сергей Анатольевич, простите, у меня тоже поправочка, — вежливо кашлянул он.

— Я слушаю, Аркадий Валентинович, — удивился я.

— Не Евгения Мелецкая, — полез он в свою неизменную папочку. — Мы тут по просьбе Евгении Игоревны внесли кое-какие изменения, — протянул он Женьке новый паспорт.

У меня по спине пополз холодок.

— Нет, — прошептал я.

— Да, — улыбнулась Женька и открыла титульный лист.

— Евгения Игоревна Емельянова, — прочитал я.

— Ужас! — захлопнула она паспорт, прямо перед моим вытянувшимся лицом. — Какая у меня тут фотка страшная.

— Да, — согласился я и скривился. — Фотка у неё ужасная.

И тут же согнулся, получив локтем в бок.

Глава 49. Моцарт

— Ну теперь мы можем наконец вернуться домой?

Я развёл руками, стоя посреди комнаты, и безнадёжно их уронил, так и не дождавшись ответа.

Женька бегала по кабинету, меня словно и не замечая: то в одной туфле, то в двух, то уже босая, то в платье, то без — я не понимал она собирается на вечеринку, что была сегодня в ресторане по случаю открытия «MOZARTа», или наоборот, раздевается, чтобы поехать домой.

Вот опять пронеслась и теперь у зеркала застёгивала серёжку. Или расстёгивала?

— Малыш, — склонился я к её плечу. — Я хочу домой.

— Ни слова про Перси, — предупреждающе подняла она руку. — Это запрещённый приём.

Я кивнул и заскользил губами по её обнажённой шейке. Она погладила меня по голове.

— Мур! — тут же откликнулся я. А потом зашептал ей в самое ухо: — Тебя там шторы новые заждались. Никто не знает куда и как их повесить.

— Это шантаж! — укоризненно покачала она головой. — Но у меня осталось ещё одно незаконченное дело.

— Какое, малыш? — только что не захныкал я. — Два вечерних платья ты уже надевала, ещё два осталось? Мы сегодня торжественно открыли «MOZART». У нас больше нет никаких дел. Мы по-прежнему женаты. Мы… Всё, я устал! Я хочу секса, малыш! — выкрикнул я в отчаянии.

Она уверенно покачала головой.

— Нет? Ладно, хрен с тобой. Делай что хочешь. Иди на вечеринку, или езжай в чёртову гостиницу и ложись спать. Без меня, — подхватил я со стула пиджак.

— А ты куда? — крикнула она вслед.