Книга Жена Моцарта, страница 137 – Елена Лабрус

— Да, я в курсе, — засунул руки в карманы Бринн. — С этой папкой ему бы дали лет двадцать строго режима. А без неё была большая вероятность, что срок дадут условно или небольшой, по крайней мере именно на это рассчитывал адвокат. К тому же парни нашли подход к судье, что должен был вести дело.

— Ну вот видишь, — пожала я плечами, — он выкарабкался бы и без нас. Может, не так красиво и быстро, но вышел бы всё равно, — вздохнула. —  Хоть мне он и прислал бумаги на развод.

— Не вижу смысла теперь их подписывать, — язвительно хмыкнул Бринн. — Ведь оказалось, вы даже не женаты.

К нему явно вернулось его дурное настроение.

— Такое чувство, что он был женат на тебе, — покачала я головой, перекрикивая шумно закипающий чайник. — Ты-то чего психуешь?

— Я психую не из-за него. Из-за несправедливости. Что теперь Шувалов получит картины, поправит своё финансовое положение и выйдет сухим из воды.

— Неправда, он не получит диафильмы. «Ну, погоди!» ему не видать, как своих ушей, — улыбнулась я.

Бринн улыбнулся в ответ. А я достала чашки и два пакетика чая. Заварила. Поставила на стол, приглашая Антона присесть.

— Я думаю всё же съездить к бабушке. И это не касается Моцарта. Это касается бабулиной квартиры. Хочу понять какого чёрта Шувалов её купил.

— А я пересмотрел бы плёнки. Мне кажется, и в них мы что-нибудь найдём.

— Но твоё плохое настроение это не объясняет. Колись, Бринн, что случилось? Ты трахнул Диану?

Он поперхнулся — слишком резким вышел переход от одной темы к другой. Поставил локти на стол, закрыл лицо руками и покачал головой, словно и сам не веря, что это сделал.

Вот чёрт! Я прикусила губу. Это засада.

— Почти. То есть нет, — Бринн опустил руки и резко выдохнул. — До этого мы не дошли. Хотя я был очень близок, но мы ограничились поцелуями и немного…

— Потискались? До обнажёнки?

Он посмотрел на меня укоризненно.

— Ей семнадцать. И я не забыл.

— Но дело же не в ней, — предположила я, хотя он и не ответил. Да хер с ним, до чего бы они ни дошли, не так уж это было и важно.

Бринн покачал головой, соглашаясь.

— Для меня это ничего не значило, вот в чём дело. С Дианой. Ровным счётом ничего. А она… мне жаль, что всё остальное она додумала. Мне жаль, что я дал ей повод думать, что она для меня что-то значит. Но я и в себе-то с трудом разобрался. И был не в том состоянии, чтобы в тот момент думать о ком-то ещё.

— Был зол, обижен и твоё уязвлённое самолюбие требовало сатисфакции, — кивнула я. — Только не подумай, что я осуждаю. Я сама как-то обиделась на Моцарта и целовалась с Иваном, и тоже дала ему повод. А ты мой друг. Мой лучший друг, — сжала я его руку. — Так что я в любом случае буду на твоей стороне. Хочешь, я с ней поговорю? С любой из них. С обеими? С Элей? С Дианой? Кого порвать? Я могу.

Он засмеялся.

— Я знаю, что ты можешь. Но порви лучше Моцарта. Он же с ума сходит без тебя.

— О, это обязательно, — улыбнулась я. — Но что-то мне подсказывает, что у тебя не всё, — оценила я его нервное постукивание пальцами по столу.

— Не всё. Ещё я поссорился с мамой, — развёл он руками.

— Из-за чего?! — вытаращила я глаза.

— Из-за всего, — покрутил кружку Бринн. — Из-за отца. Из-за Эли. Матушка приехала и устроила мне такую головомойку, словно я маленький мальчик.