Книга Если бы меня спросили, страница 83 – Елена Лабрус

Он подавил желание выйти вслед за ними.

Что она скажет ему на прощанье? Обнимет? Поцелует? Благодарно ткнётся лбом в плечо?

Все эти вопросы так и остались для Вадима неразрешёнными. Но да бог с ними! Север уезжал, а Вадим оставался. Север — просто друг, а Вадим — её парень. И это он, а не Север, будет о ней заботиться, он сделает ей предложение, он увезёт отсюда и сделает счастливой.

С ним, а не с Севером у неё впереди вся жизнь, и чёрта с два кто-то встанет между ними.

— Как тебе работается у моего отца? — спросил Вадим без издёвки, хотя говорить об отце нейтрально у него выходило с трудом.

Вадим одевался, Ирка, по грудь укрывшись одеялом, хрустела чипсами. Засовывала в рот, облизывала пальцы.

— Хорошо. А теперь будет ещё лучше, — зашуршала она пакетом, ныряя поглубже.

— Почему?

— Мы с ним поспорили. Он сказал, что ты не вернёшься, — засунула она в рот палец, слизывая крошки. — И он проспорил.

— И какова ставка? — усмехнулся Вадим.

— Бесплатное дело. Теперь он мне должен.

— А если бы ты проспорила? — натянул второй носок Вадим, разогнулся.

— Это исключено, — улыбнулась она. — Я в тебя верила.

— В меня или всё же в себя? — улыбнулся Воскресенский.

— Ну-у-у, ведьмины чары, конечно, не пропьёшь, — потянулась она за коробочкой сока с трубочкой. — Но какая разница, если ты вернулся, и твой отец оказался не прав?

— И всё же, что он попросил взамен? — прищурился Вадим, прекрасно зная, что отец в любом случае не остался бы внакладе.

— Хотел, чтобы я подружилась с его женой, — отставила она в сторону сок.

— Ты? С его женой?! — вытаращился на Ирку Вадим. — Зачем?

— Не знаю, может, ей одиноко, — явно лукавила она, уставившись внутрь пачки, словно там были не одинаково раскрошенные ломтики жареной картошки, а леденцы с разными вкусами.

— Пусть купит ей собаку.

— Ты злой. Она всё же потеряла ребёнка, — достала Ирка огромный слайс и крутила, не зная с какой стороны откусить.

— Ты сказала, она не была беременной, — не нравился Вадиму этот её подозрительно беззаботный вид. Чем усерднее она его изображала, тем меньше он ей верил.

— Она была беременной. Просто потеряла ребёнка ещё до того, как ты приехал, и ничего не сказала твоему отцу, выжидала «удобный» момент — свалить всё на тебя. Ты был прав — она именно так и сделала. Я слышала их разговор. Они выясняли отношения в кабинете.

Вадим ждал, она скажет: «отец за тебя заступался», но ожидаемо, не дождался.

— И что он ей сказал?

— Разозлился.

— Разозлился? — удивился Вадим. — Разве он не должен был её жалеть, утешать, успокаивать? Чувствовать себя виноватым, что меня позвал?

Ирка бросила обратно в пачку так и не откушенный ломтик и отложила пакет.

— Он знал, что она не беременна, — подняла глаза на Вадима.

— Именно поэтому. Разве отец не должен был её поддержать хотя бы для вида?

— Наверное, должен был, — она задумчиво пожала плечами. — Но он реагирует точно, как ты. — Не стала облизывать пальцы, вытерла о салфетку. — Сначала злится, а потом думает. Сначала он психанул и на неё наорал, а потом, когда она расплакалась, принялся успокаивать.

Вадим и хотел бы возразить, что он так не поступает, но возразить было нечего. Он тоже порой был вспыльчивым, импульсивным, порывистым. Чаще, чем хладнокровным и невозмутимым. Но боролся с собой и даже делал успехи. Честно, честно.