Книга Если бы меня спросили, страница 114 – Елена Лабрус

— Ну да, он предпочёл поверить во всю эту лажу и мотать тебе нервы. Скажи, сколько раз ты сказала ему, что это не ты и как быстро он тебе поверил? Эта тушь попала тебе в глаза? — усмехнулся Петька. — Ну соври, что я не прав. Что у вас всё хорошо.

— Пошёл вон отсюда, — исподлобья смотрела на него Ирка.

Север встал с подоконника.

— Да я-то уйду, но ты не будь дурой, Ир. Делай выводы сейчас. А не потом, когда будет поздно.

— Уже поздно.

— Ещё нет, — уверенно покачал он головой. — Ну хочешь, я скажу ему, что это я. Но он же и мне не поверит, скажет, я тебя прикрываю.

— Север иди на хер, — повторила Ирка. — И знаешь что? Не возвращайся.

— Как скажешь, — кивнул он и молча вышел.

Ирка смотрела в окно, как он уходит. Как садится в свою раритетную машину, что оставил бабке её муж-генерал. И звук калитки, что захлопнулась за ним, и визг колёс по асфальту, когда он круто и опасно развернул машину, ещё долго стоял в ушах.

Ирка сидела не шевелясь.

Она понимала, чего Север хотел. Понимала, почему у него так легко всё получилось. Понимала, насколько он прав, хотя и неправ, потому что не хер лезть в чужую жизнь.

Но что ей теперь со всем этим делать?

— Зачем? — запоздало спросила она Петьку. — Ну зачем, Петь?

Они бы всё выяснили с Вадимом и помирились. Как-нибудь наказали того, кто это сделал. И даже посмеялись потом. Это бы их, наверное, даже сплотило. А теперь… теперь между ними разверзлась пропасть, потому что теперь обиделась Ирка.

За то, как она бежала за его такси, а он так и не остановился. За то, сколько раз сказала, что это не она, а он ей так и не поверил. За то, что вёл себя как мудак.

— Ира, Вадим! — крикнула мама.

— Угу, — кивнула Ирка и распахнула дверь комнаты.

— Ух ты! — с порога заметил Воскресенский новую стрижку, улыбнулся.

Широко, радостно, как ни в чём не бывало. Его явно отпустило. Жаль, что её — нет.

— Мы разве договаривались, что ты зайдёшь? Или боишься, я не найду дорогу? — усмехнулась Ирка.

— Я пришёл извиниться, — вздохнул он.

— Да? — нарочито удивилась Ирка. — А чего вдруг? Выяснил, что это не я? И не мой аккаунт?

— Я был не прав, Ир. Категорически неправ. Прости! — смотрел он на неё умоляюще.

— Как у тебя всё просто, Вадим, — хмыкнула Ирка. — Обидел, потом извинился — и всё пучком. Только фарш назад не прокрутишь. Ты мне не поверил. А это единственное, о чём я тебя просила — доверять. Но мои слова для тебя ничего не значат. Для тебя всё важно, кроме них, — она развела руками. — Прости, но нет.

Она могла бы добавить, что он смертельно обиделся на отца и обвинил его во всех грехах по таким же надуманным обвинениям. Поверил, что тот изменял умирающей матери и не принял никакие объяснения, предпочитая верить во что хотел.

Ещё она могла сказать, что это — черта его характера: поспешность, горячность и слишком быстрые, необдуманные выводы.

Но, конечно, не сказала. Она была обижена, но не хотела его потерять.

— Что нет? — нахмурился он.

— Я не готова тебя простить, Вадим. Как-нибудь в другой раз.

Ирка отвернулась к окну. Сложила на груди руки. И не знала, чего хочет больше: чтобы он ушёл, или чтобы остался. Одинаково. Если он уйдёт, она сможет вдоволь наплакаться, если останется — выговориться и возможно, свести конфликт на нет.

«Поздно, Петя! Он в моей жизни навсегда. Он отец моего ребёнка».