Онлайн книга «Красиво разводятся только мосты»
|
«Видел сегодня Тамару Семёновну, — было в последнем, утром. — Наша соседка не меняется. Шла с прогулки, со своими пятью шпицами, а может, их уже шесть, остановилась: «Ви только подумайте, солнечные лучи летят миллионы километров до земли и зачем? Чтобы висушить ваши трусы на балконе?» Махнула рукой и ушла… Скучаю по тебе». Кроме Авроры, никто не понял бы, это она знала, что их соседка не выносит, когда выстиранное бельё развешивают на балконе. А она… Аврора взяла с полки за головой малахитовый шар. Взвесила в руке. Она купила камень в киоске компании «Мир камня» в аэропорту Екатеринбурга. Купила не мужу. Зачем? Аврора покачала в ладони тяжёлый малахит и вернула на подставку. Наверное, по той же дурацкой причине, по которой рванула за Демьяном в аэропорт. Она не могла о нём не думать. Точнее, он — единственное, о чём Аврора могла думать без боли, злости, обиды и раздражения. А если вспомнить слова приснопамятной Ирки, что обвинила её в безволии и трусости, Демьян — её единственное самостоятельное решение. Аврора в принципе за жизнь приняла мало решений. И если хорошо поковыряться, то выяснится, что в медицинский она поступила, потому что так хотела мама, в Питер полетела за компанию, потому что о нём грезила Ирка, замуж вышла, потому что как можно было отказаться, а что детей у них не будет — решил Романовский. Всё. Выбор между надеть юбку или брюки, заказать рыбу или мясо, и какие обои поклеить в гостиной — не в счёт. Но Демьян… — Господи, как же это глупо! Она взяла телефон, вспомнив, что не прочитала сообщение, и увидела: «Бл@ не могу без тебя. Обнять хочу» Сердце пропустило удар. Замерло, как и Аврора, боясь спугнуть, сдуть, сморгнуть с экрана слова, что стиснули грудь, схватили за горло, прошлись горячей волной по всему телу, застучали в висках. Обнять хочу… Аврора закрыла глаза. Открыла. Облизала пересохшие губы. «Да не слушай ты никого, — сказал кто-то внутри её голосом. — Делай то, что важно тебе!» Во дворе высокий девичий голос неожиданно затянул. — Жаркий огонь полыхает в камине… Тень, моя тень на холодной стене… Чистое, прозрачное, богатое обертонами сопрано. — Жизнь моя связана с вами отныне... Дождик осенний, поплачь обо мне…[2] В замкнутом колодце двора романс звучал печально и пронзительно. Аврора подошла к окну. С третьего этажа уличную певицу было не видно, но, как настоящий артист, даже под моросящим дождём она допела до конца: — Жизнь драгоценна, да выжить не просто…Тень моя, тень на холодной стене… Короток путь от весны до погоста... Дождик осенний, поплачь обо мне… Аплодисментов не последовало, но как же в своём «замке» на берегу Финского залива Аврора оказывается скучала вот по этому питерскому непоймичему… Она нажала номер, абоненту которого даже не дала имя. Он ответил с первого гудка. — Привет! — Привет! — выдохнула Аврора. — Так приди и обними. — Как же это волшебно звучит: приди и обними, — вздохнул он полной грудью, словно до этого и не дышал вовсе. Все две недели, как они расстались, не дышал. — Уже иду. Говори куда. Аврора назвала адрес. — Достоевского? — удивился он. — Я сейчас еду на Рубинштейна, четыре. В Угрюмочную. Это в десяти минутах от тебя... Тут такое дело. Надо друга поддержать. — В Угрюмочной? — Для него сейчас место, на двери которого большими буквами написано «УГ» — самое то. |