Книга Красиво разводятся только мосты, страница 55 – Елена Лабрус

Демьян умышленно не договорил, давая Авроре возможность додумать, но тут и к гадалке не ходи, ясно: совсем девчонка подготовилась. И видимо, чего-то добивалась от Романовского, но так и не добилась, раз исполнила угрозу — сообщила его жене об их связи.

— А Иванова? — спросил Демьян, открывая вторую банку пива. — Её ты в итоге прооперировала?

— Ариадну? Нет, — Аврора покачала головой. — Я отказалась. Не знаю, обратилась она потом в другую клинику или нет, но ушла, громко хлопнув дверью.

Демьян кивнул. Кадык ходил по длинной шее, пока он пил. В банке шипело и булькало.

— А из-за чего умерла Островская? — он вытер рот тыльной стороной ладони. Его интерес к Ариадне так и остался для Авроры непонятен, но она не стала расспрашивать. На душе и так стало тошно и как-то пусто, что ли. Тоскливо. Скорбно. Уныло.

— Перестала сворачиваться кровь, — ответила она. — Если бы я увидела раньше. Если бы своевременно поняла: что-то неладно, возможно, сразу остановилась бы. Но обзор у камеры ограниченный. И особенность инструмента, которым делается операция — он не просто режет, — показывала Аврора Демьяну буквально на пальцах, как человеку бесконечно далёкому от хирургии и слова подбирала такие же, попроще, стараясь не использовать профессиональные термины, — а прижигает, сплавляет, сваривает края ткани, то есть не оставляет открытых сосудов, крови почти нет, чтобы сразу понять: что-то идёт не так.

— То есть риск кровотечения в любом случае был минимальный? — уточнил Демьян.

— Именно так я и говорю пациентам на консультации, — она горько усмехнулась. — Но край всё равно подшивается, прокалывается иглой, стягивается нитью. И я уже заканчивала шить, делала ревизию полости, когда поняла, что, видимо, повредила крупный сосуд.

— Видимо? То есть ты не уверена?

— Я уже ни в чём не уверена, Демьян. Я вызвала сосудистого хирурга сразу, как увидела гематому. Он принял решение вскрывать брюшную полость, с этого момента женщина уже была обречена. Любой разрез, любое лишнее повреждение — и кровь не остановить.

— А заключение судмедэксперта?

— Ну ты же наверняка читал. На него ссылались все кому не лень, — Аврора сцепила пальцы. — Операцию нельзя было проводить в принципе. Низкие показатели сворачиваемости, большой риск кровотечения. Был ли повреждён сосуд на этапе доступа в брюшную полость, в процессе манипуляций или потом, когда для ликвидации забрюшинного кровотечения был грубо выделен и, возможно, ещё больше травмирован, трудно определить. Но это уже и неважно. В любом случае Марину Островскую убило моё решение.

— Я думаю, адвокат с этим разберётся. И спросит, что тебе хотела сказать подруга.

— Думаю, то же, что и все: мне жаль, — горько усмехнулась Аврора.

— А у меня стойкое ощущение, что тебя подставили.

— Как? Кто? Зачем?! — Аврора взмахнула руками.

— Умная, успешная, талантливая. Жена владельца клиники. Тут правильный вопрос не «кто?», а «почему?». У хирургов, наверное, конкуренция не меньше, чем у актёров или певцов.

— У хирургов, — Аврора включила чайник. Тумба удобно ткнулась в низ спины, когда она развернулась. Сложила руки на груди. — Я обычный хирург, Демьян. Скажу больше, раз уж ты заговорил про певцов, по аналогии я исполнитель одной песни. Уже не первый год в клинике я провожу только одну операцию — СЛИВ, рукавную гастропластику. Да, как и в любом деле, есть выдающиеся хирурги. Светочи, флагманы, подвижники. Есть рядовые, которые каждый день добросовестно делают свою работу. А есть я, которая выбрала, что ей нравится. А поскольку мой муж — действительно владелец клиники и к тому же не хотел, чтобы я вообще работала, то позволил мне оперировать, что нравится. И мне нравилось. Чистенько, аккуратненько. Люди быстро идут на поправку, худеют, радуются. Никто не умирает. И вдруг…