Книга Красиво разводятся только мосты, страница 50 – Елена Лабрус

— Ты странно дышишь, — всё же услышал тот.

— Да, курю, — тут же снова соврала, вернее, пошутила Аврора.

— Аврора, только не делай глупостей. Пожалуйста, — практически взмолился Романовский. — Сейчас кажется, что выхода нет. Тебе больно, трудно. Но когда всё закончится, ты пожалеешь, что их наделала.

— Не думаю, что меня загрызёт совесть за выкуренную сигарету, — она блаженно вытянулась у Демьяна на груди. — Нет, Валер. Я не пожалею. Ни о чём. Уже нет. Знаешь, однажды, очень давно, на нашей свадьбе, мы с Лебедевой поспорили на бутылку «МОЁТ», кто из нас с тобой любит больше. Это, казалось, просто выяснить: если родится мальчик, то я тебя, если девочка — ты меня. Ирка ставила на девочку. Угадай, что мы сегодня пили?

— Так и знал, что ты пьяна, — вздохнул Романовский. Демьян готов был с ним поспорить — она не выпила ни глотка. Но тот уже сам себя перебил: — Дурочка моя! Она же тебе завидует. Всегда завидовала. Не вздумай следовать её дурацким советам. Она наверняка посоветует тебе с кем-нибудь переспать, чтобы отомстить мне, а это глупо.

— Угадай, кто проставился? — проигнорировала мужа Аврора, словно не слышала. — Я, Валер. Я. Я всегда любила тебя больше. Сильнее. Честнее. Самоотверженнее. А ты…

— Это неправда, — мрачно, а может, хмуро, в общем, безрадостно возразил он. — Я тебя любил. И люблю. И буду любить. Теперь уже, наверное, всегда. Последняя любовь она куда сильнее первой.

— Жаль. Потому что я желаю тебе её встретить. Свою последнюю любовь. Настоящую. Которой невыносимо захочется хранить верность. — Она вздохнула. — Не звони мне больше, Валер. И да, именно так мне и посоветовала сделать лучшая подруга: переспать с кем-нибудь. Скажу больше: я её послушалась. Прощай!

Она отключилась. Положила на кровать телефон.

— Я в душ.

Не оглядываясь, встала и ушла.

Демьян слышал, как зашумела вода. Был уверен — она плачет. И не пошёл ей мешать.

«Прощай!» это не легкомысленное «Пока!».

«Прощай!» — это горящие за спиной мосты.

«Прощай!» — это когда не возвращаются.

Ему ли не знать, он тысячу раз говорил: «Прощай!» и девятьсот девяносто девять раз возвращался.

Но «Прощай, я тебе изменила» — это другое. Это «Да пошёл ты!».

Демьян натянул штаны. Распахнул окно. Упёрся руками в подоконник. Вдохнул полной грудью. Майская ночь пахла свежестью. Шум ветра. Шелест реки, несущей воды к морю.

И всё же какую роль она выбрала для него? Безмолвного статиста? Безликой декорации? Сцены для своей театральной постановки? Пожалуй, Демьян даже заслужил. Не отягощённый моральными принципами, искушённый, циничный, привыкший изменять жене и даже не скрывающий этого — лучшего кандидата не найти. Это не честного семьянина затащить в койку. Тут ни сожалений, ни раскаяния, ни угрызений совести. Никто никому ничего не должен. Переспали — и разбежались.

Почему только Демьяна это расстраивало?

— Ты должен обо мне кое-что знать, — вернулась Аврора. Встала рядом.

— Мы больше не увидимся? — горько усмехнулся Демьян.

— Это не про нас, про меня, — коснулась она губами его плеча.

И в этот раз Демьян не стал её отговаривать.

О том, что изменила мужу, она подумает завтра, решила Аврора.

Сейчас не время и не место. Сейчас о другом. И Аврора старалась быть краткой, как никогда.

Не вдаваться в подробности, не давать оценок, не проявлять эмоций — изложить суть.