Книга Красиво разводятся только мосты, страница 3 – Елена Лабрус

— От кого? — удивилась девочка.

— Здесь? От самолётов, конечно. Мы же в аэропорту.

Аврора представила, как бежит по взлётно-посадочной полосе, размахивая руками и распугивая чаек перед взлетающим бортом, что для Пулково вполне актуально, у неё даже был пациент — авиационный орнитолог. На самом деле по взлётной полосе орнитологи, конечно, не бегают — включают устройство, что издаёт резкие звуки, и птицы, что летом любят склёвывать выползающих на бетон дождевых червей, разлетаются, в особых случаях выпускают специально обученного сокола, а детям нужно говорить правду, но Аврора не успела.

— Мой папа тожи спецагент, — неожиданно заявила девочка.

— Ух ты, — выдохнула Аврора, догадавшись: папа — спецагент, или лётчик, или космонавт — значит, папа умер, или, что вероятнее, бросил их с мамой.

Сердце сжалось. Она подавила желание развернуться к спорящим женщинам: узнать, какая победила. Аврора поставила бы на макнувшую волосы в вино, хотя девушка в кепке ей понравилась больше. И на вопрос «Кто из них мама девочки?» Аврора поставила бы на девушку с косой.

— А ты его знаешь? Моего папу? — послушно вынесла пытку влажной салфеткой девочка.

— Может быть, — уверенно ответила Аврора.

Она встала. Разминая затёкшие ноги, оглянулась в поисках урны. Увидела, что чемодан упал. И едва успела его поднять, когда услышала за спиной два возгласа разными женскими голосами.

Один повыше, встревоженный, воскликнул:

— Ты зачем вышла из машины?!

Второй погромче, злой:

— Я всё сказала! С тобой свяжется мой адвокат.

А затем только что поднятый чемодан оттолкнули вместе с Авророй.

Оттолкнули грубо, бесцеремонно, как помеху, мебель, мусор.

Чемодан больно ударил по ноге, Аврора оступилась, не удержала равновесие, упала. А недовольная, с перекошенным от злобы лицом женщина, взмахнув волосами, пошла дальше, не обернувшись и стуча высоченными каблуками с такой силой, что из-под них должны бы лететь искры.

«Вот же сука!» — выдохнула Аврора.

Хорошо бы крикнуть вслед хамке что-нибудь подобающее ситуации, но не при ребёнке же, да Аврора и не умела, лишь с досадой качнула головой и стала подниматься.

Дурацкое происшествие расстроило куда сильнее, чем должно бы.

Стало обидно, тоскливо, жалко себя до слёз, и от приятного ожидания полёта, отдыха, что Аврора предвкушала по дороге в аэропорт, и от теплоты чудесных минут, что провела в обществе славной маленькой девочки, забыв обо всём, не осталось и следа. Глаза защипало.

Обычно жизнерадостная, лёгкая в общении, улыбчивая Аврора за эти две недели, казалось, разучилась и радоваться, и улыбаться — столько всего произошло.

Она шмыгнула носом, но не позволила себе заплакать. Сглотнула подступивший к горлу ком.

Сразу три пары рук бросились ей на помощь: мужчина в чёрном пальто помог встать, девушка с русой косой подняла чемодан, девчушка заботливо отряхнула грязь с ушибленной коленки.

— Простите её, — подвинул Авроре мужчина многострадальный багаж: она ещё и в аэропорт не успела зайти, а чемодан уже изгваздался. — Вам точно досталось не по делу.

— Ничего, бывает, — великодушно кивнула Аврора, сделав вывод, что им с чемоданом — да, а вот мужику, видимо, по делу: на небритой щеке багровела пощёчина.

Но от его извинений неожиданно стало легче. Не так чтобы как рукой сняло, но уже не так остро и болезненно. Попустило, как говорила, крестясь, одна из пожилых медсестёр, когда пациенту становилось легче.