Книга Красиво разводятся только мосты, страница 139 – Елена Лабрус

Хорошо, что ребёнок не видел его внимательно-сострадательный прищур.

Ребёнок повис рядом с другими пацанами на деревянном верстаке. Тощий, потный, с ободранной коленкой, замазанной зелёнкой, испачканными краской руками (до езды на лошади они были на уроке у монаха-иконописца), в густой кудрявой шевелюре застрял кусочек пушистой серой шерсти (перед рисованием божьих ликов пытались «валять» валенки), перебирал ногами по хрусткой соломе, тянулся вперёд, стараясь ничего не пропустить, отмахивался от надоедливой мухи.

— Он не болен, — шагнула к Воскресенскому Ирка. Ногти больно врезались в ладони. — С ним всё в порядке, понял!

Муха, наконец, отстала. Полетела в сторону лотка с сахарной ватой. Она проводила её глазами, разжала кулаки.

— Может, нужны ещё какие-нибудь обследования, анализы, врачи, специалисты? — теперь Воскресенский бдительно всматривался в её лицо. — Педагоги, дефектологи?

«Дефектологи? — её брови невольно дёрнулись вверх. — Может, он и про тьюторов знает?»

— Нужны, — кивнула она, — но мы разберёмся сами. Спасибо за помощь, Вадим Борисович. Это было очень важно для нас, — сказала она заученно вежливым голосом, как дежурный оператор, отвечая на звонок.

Может, чуть язвительнее, чем хотелось, ведь всё до последней буквы было искренне: она действительно благодарна Вадиму Воскресенскому. Благодарна, что её жизнь разделилась на «до» и «после». Разделилась тогда, когда они встретились и она залетела. Разделилась сейчас, когда увидела его с женой, а ребёнку подтвердили диагноз.

— Ты не хочешь сказать о нём отцу? — не удивил её Вадим. — Я знаю, где он. Могу с ним связаться. Я уверен, он бы…

— Какой же ты всё-таки дурак, Воскресенский, — покачала головой Ирка. Вроде умный, но такой дурак. Тяжело вздохнула. — Спасибо, ничего не надо. Андрей, пойдём! — крикнула сыну. — Андрей!

Тот услышал. Нехотя попятился, не сводя глаз с покрасневшего от натуги и жара огня бородатого стеклодува. Запнулся.

— Держись! — кинулся к нему Воскресенский.

Не успел. Помог подняться. Отряхнул от соломы. Взъерошил волосы, подбадривая.

— Не сильно ударился?

— Нет, — смахивал Андрюшка прилипшее к голым рукам сено.

— Ну, счастливо добраться, — легонько козырнул Воскресенский.

— К пустой голове руку не прикладывают, — тут же громко парировал Андрей.

— Ты подумай, какой… дерзкий, — усмехнулся Вадим, провожая его взглядом.

Тут просилось «Как же он похож на меня», но этого он, конечно, не сказал.

— Угу, весь в мать, — улыбнулась Ирка.

— Позвони, как доберётесь, — засунул руки в карманы Воскресенский. Так глубоко, словно хотел весь в них влезть, спрятаться.

— Это ни к чему, — покачала она головой.

— Ну хоть напиши. Два слова.

— Не боишься, что их прочтёт жена? Мало ли что я напишу.

— Пиши что хочешь.

— Правда? — удивилась она. Прозвучало как «Только пиши! Пожалуйста!»

— Правда, — он тепло улыбнулся. — Я, кстати, в Питер переезжаю. Уже снял квартиру, офис. У меня там совместный проект с другой компанией.

— Да, я слышала, — кивнула Ирка. — Софт-запуск прошёл успешно, все дела.

— Я переезжаю, а Вероника нет, — сказал он задумчиво. — Ей климат не подходит.

— М-м-м... сочувствую, — хмыкнула Ирка. — Ну там недалеко.

— А ты всё такая же, — вздохнул он.

— Как и ты, — улыбнулась она. — Ну, пока, Вадим Воскресенский?