Книга Бедная овечка, страница 30 – Елена Лабрус

— Ну допустим, это Аля. Допустим, она встречалась с Борисычем. И что? Может, они знакомы. Может, у неё свои дела. Это ничего не доказывает.

— Саша, она шла на каблуках. Быстро. Уверенно. Ни тени слабости. Ни намёка на беспомощность. Эта женщина не больна. А если и больна, то точно не немощна.

Что-то дрогнуло в его лице. Крошечная заминка, но она тут же прошла.

— У неё бывают хорошие дни.

— Восемь месяцев назад Аркадий дал мне задание сблизиться с тобой. Сначала ему нужна была просто измена. Потом — регулярные встречи. Затем — чтобы ты заговорил о разводе. Возможно, он придумал это сам, но насколько я знаю Борисыча: он исполнитель, а не стратег, и если о ком и заботится, то только о себе. Я соврала ему, что ты заговорил, и в тот же день он поторопился встретился с кем-то, для кого эта информация была важна. Вчера я видела для кого. И этот «кто-то» был сильно недоволен и озадачен. Возможно, пришло время платить по счетам. Возможно, развод — самодеятельность Борисыча, чтобы поторопить оплату. Я могу только предполагать. Это всё, что у меня есть.

Саша молчал. Смотрел на реку за окном. Лицо — каменное, непроницаемое. Но руки… Руки лежали на столе, но пальцы подрагивали, как струны после удара, и постукивали по столешнице.

— Я не прошу тебя верить мне, — сказала Настя тихо. — Я знаю, что потеряла это право. Но подумай. Просто подумай. Кому выгодно, чтобы ты изменял жене? Кому выгодно, чтобы ты чувствовал себя виноватым? Кому выгодно, чтобы ты никогда не ушёл?

Он повернулся. В глазах — не недоверие. Что-то другое. Что-то похожее на ужас, который ещё не стал ужасом, пока только его предчувствие.

— Зачем ей это? — спросил он. Голос хриплый, бесцветный.

— Я не знаю. Но она не та, за кого себя выдаёт.

Тишина. Долгая, как зимняя ночь.

— Я люблю тебя, Саш, — сказала Настя. — И мне жаль. Жаль, что я соврала. Жаль, что согласилась на задание. Жаль, что всё вышло так. Но сейчас это неважно. Важно то, что происходит с тобой. С твоей жизнью. Кто-то её контролирует. И этот кто-то — рядом с тобой каждый день.

Саша встал. Медленно, словно через силу. Посмотрел на неё сверху вниз.

— Мне нужно время, — сказал он.

Те же слова, что в прошлый раз. Но голос — другой. В прошлый раз — злой. Сегодня — растерянный.

Он ушёл.

Настя осталась. Допила свой кофе. Сегодня только свой.

Потом сидела и смотрела на реку.

Равнодушная ко всему, река текла, уносила с собой мусор, листья, отражения облаков и ничего не возвращала.

Александр Завьялов не вернулся в офис.

Впервые за много лет он решил взять выходной — благо, после вчерашнего вечернего запуска ему его и так предоставили. Он приехал на работу, припарковался, но из машины так и не вышел. Позвонил секретарю, бросил короткое: «Меня сегодня не будет» — и воздержался от объяснений. Не обязан. Впрочем, его ни о чём и не спросили.

Он сидел в машине на подземной парковке и смотрел на бетонную стену перед собой. Серая, с трещиной, похожей на молнию. Он смотрел на эту трещину и думал, сколько аналогий можно найти, глядя всего лишь на потрескавшийся бетон. Что его жизнь так же трещит по швам. Что всё это как гром среди ясного неба. Что он сам — как эта стена. С виду целый, а внутри — пустота и арматура. Что трещина никуда не денется. Можно не смотреть. Можно закрасить. Но бетон уже лопнул.