Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 180 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— Заходи. — сказала я тихо. — Не будем подпитывать сплетни.

Я отошла в сторону, пропуская его. Он вошел. Медленно. Не как обычно… не занял собой всю комнату, не излучал власть над ситуацией. Он просто стоял. Посреди чужой комнаты. И смотрел на меня так, как будто я единственное, что у него осталось.

Я потянулась к двери. Закрыла ее. Тихо щелкнул замок.

И в этот же миг он шагнул. Все. Одно движение — и он рядом. Руки обхватили меня за талию, притянули к себе. Так, как он умел. Так, что никуда не деться. И его губы нашли мои.

И мир исчез.

Я замерла. Внутри меня все закричало. Я вцепилась в его футболку пальцами, до костяной боли. Собралась оттолкнуть. Вот прямо сейчас. Сейчас же. Но пальцы не разжимались. Они, наоборот, сжали ткань крепче. Как будто я держалась за него, а не отталкивала. Как будто если отпущу, то улечу куда-то в темноту.

Голос разума кричал: «ОТТОЛКНИ. ОТТОЛКНИ СЕЙЧАС ЖЕ. ТЫ ЖЕ РЕШИЛА. ТЫ ЖЕ РЕШИЛА, МИРА. ТЫ ОБЕЩАЛА СЕБЕ. ТЫ СМОТРЕЛА НА СЛЕЗЫ СЕСТРЫ. ПОМНИШЬ».

А голос сердца… тихо, шепотом, но громче всего этого: «Не надо. Еще секунду. Пожалуйста. Еще одну».

И я ответила.

Я поцеловала его в ответ. Так, как будто тонула, а он — единственный, кто мог меня вытащить. Все… Все, что я себе наговорила, все мои решения, вся моя твердость — все это рухнуло. В один миг. Потому что я его люблю. Потому что это не лечится. Ни таблетками, ни расстоянием, ни временем.

Мы стояли так, наверное, минуту. Две. Мне показалось вечность. А потом он оторвался. И посмотрел. И в его глазах было столько всего… надежды, страха, нежности, боли, что я не выдержала.

Я заплакала.

Просто вот так. Уткнулась лбом ему в грудь и заплакала. Горько. По-настоящему. Так, как плачут, когда отнимают самое дорогое. Он обнял меня крепче. Погладил по спине. Ничего не сказал. И это было хуже всего, потому что если бы он молчал и дальше, я бы, наверное, так и стояла. Так бы и осталась. Но он не молчал.

— Мелкая… Не плачь. Я здесь. Я никуда тебя не отпущу. Слышишь? Никуда.

Вот от этих слов я и оттолкнула его. Мягко, но оттолкнула. Отошла на шаг. Вытерла лицо ладонью. Вдохнула.

— Не надо. Ян, не надо. Сядь. — я указала на стул. — Пожалуйста. Сядь. Нам надо поговорить. И ты выслушаешь меня. До конца.

Он не сел. Стоял и смотрел.

— Мира…

— Сядь.

Он сел. Медленно. Как будто каждое движение отзывалось болью. Я взяла стул напротив. Села. И заговорила.

Тихо. Ровно. Как могла.

— Это все, Ян. Точка.

Я сказала это и сама не поверила, что сказала. Но сказала. Потому что кто-то же должен.

— Я не жалею, что согласилась на отношения. Не жалею ни об одной ссоре, ни об одной ночи, ни об одном разговоре. Это были хорошие моменты. Живые. Такие, каких у меня не было ни с кем. И я буду их помнить. Правда. Я хочу, чтобы ты это знал. Я не жалею. Ни о чем не жалею.

Он открыл рот. Я подняла руку.

— Не перебивай. Пожалуйста. Дай мне сказать. Потому что если я не скажу сейчас, то я не скажу никогда. Я понимаю, что это будет тяжело. И для тебя, и для меня. Но быть с тобой я больше не могу. И не хочу. Не потому, что ты плохой. Не потому, что я тебя разлюбила. А потому, что есть то, чего я не могу переступить. И ты знаешь, что.

Он опустил глаза.

— Я видела слезы моей сестры. — голос дрогнул. — Искренние. Настоящие. Такие, какие я у нее видела только в детстве, когда нам было совсем плохо. Ты ударил по самому дорогому, что у меня есть. Ты можешь сейчас сказать что угодно. Что она врет. Что она сама виновата. Что это было один раз. Мне все равно. Мне неважно. Потому что для меня есть вещи, которые однажды случились и все. Точка. И вот эта из таких.