Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 137 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

«Хорошая у тебя тетка, и мать она будет хорошая».

И тут дверь на кухню открылась и вошла коменда. С проверкой теперь будет бегать с месяц, типо показать, что она работает.

Она увидела Макса. Увидела, как этот мелкий сидит у меня на руках, вцепившись в мою футболку, и как я держу его одной рукой, а другой помешиваю суп. Лицо комендантши из строгого стало таким… теплым. Она даже заулыбалась, глаза заблестели.

— Так-так, — она стала подходить ближе, а студенты бысто рассасываться. — а мать где?

— Спит. Заболела. — ответил я сухо.

— А ты значит нянька? — вопрос прозвучал с подколом.

Но я не стал отвечать, только посмотрел на нее своим убийственным взглядом.

— Ой, не смотри на меня так, не напугаешь. Я дерьма в жизни столько видела, что ты просто роза среди новоза, сопляк. — она отмахнулась.

— В ваших познаниях дерьма я не сомневаюсь, на меня главное не выплескивайте.

— Вот же… гад наглый! — сказала она с улыбкой. — Но раз уж тут такое дело… Мирочка-то, она ж маленькая совсем. Хрупкая. Кожа да кости. Ей, поди, и поднять-то ничего тяжелее сумки нельзя, а тут ребенок, и одна она… Короче, Зарецкий, ты просто обязан ей помогать, во всем. Девочка ведь потрясающая, ну, ты понимаешь. — она подмигнула мне.

— А должен понимать?

Она закатила глаза, ничуть не смутившись.

— ОБЯЗАН! Ты здоровый лось, у тебя и сила, и характер. Ты своим авторитетом должен ее прикрыть, чтобы всякие тут не лезли. Чтобы она знала: есть плечо, на которое можно опереться. А то она ж у нас гордая, сама не попросит. Так что не жди, пока попросит. Сам должен видеть, сам делать.

Я молчал. Потому что она говорила то, что я давно понял. Мира правда не попросит. Она скорее сдохнет, чем скажет «помоги», и ночью было просто исключение из ее правил. А я не умею предлагать. Я просто делаю. Но коменда, оказывается, видела дальше своего носа.

— Ладно, — сказал я наконец. — я понял.

— То-то же. — она поджала губы, но глаза ее смеялись.

— И смотри, чтобы этот парень, — она кивнула на Макса. — рос с мужиком рядом, а не в бабьем царстве. Ему отец нужен. Не тот, что нагулял и сбежал, а тот, кто рядом. Усек?

Я перевел взгляд на Макса. Мелкий смотрел на меня в ответ, серьезный, будто все понимал. Я вздохнул.

— Усек.

Отец у него будет. И куда лучше меня. Такой, рядом с которым он выростет прекрасным человеком с правильными жизненными установками. Всему свое время.

Коменда хмыкнула, развернулась и пошла к выходу. Уже в дверях обернулась:

— Суп-то не забудь. А то остынет. И Мире передай: пусть не геройствует. Выздоравливает спокойно.

Я кивнул. Она вышла, прикрыв за собой дверь.

Кухня выдохнула. Оставшиеся студенты, которые все это время делали вид, что завтракают, зашевелились. Кто-то даже решился подойти ближе, но я бросил такой взгляд, что человек передумал и сел обратно.

Я выключил плиту, налил суп в миску. Макс на руке завозился, потянулся к ложке, но я не дал, горячо. Он надул губы, готовый заплакать, но я потряс его легонько, и он передумал.

— Пошли, — сказал я тихо. — малышку мою кормить будем.

«Мою. Бл*дь… теперь точно мою».

Я не была уверена, что спала. Какое-то липкое, тягучее состояние между явью и забытьем. Когда слышишь каждый шорох, но тело будто налито свинцом, а веки, как каменные плиты. Я ненавидела себя за эту слабость. За то, что позволила себе сломаться.