Книга Развод. Месяц на размышления, страница 92 – Ария Тес

Стены в этом доме кое-где до сих пор покрыты обоями в допотопный цветочек. Половину комнаты занимает здоровая печка, с небольшим лазом наверху. Там пахнет мылом и сухим камнем. Печку здесь топят редко, но бывает, если совсем холодно. Сегодня не совсем холодно. Толстые стены этого дома обладают фантастической способностью прогреваться на пару дней вперед зимой, как сейчас, и не остывать достаточно, чтобы не превратиться в сосульку. Это хорошо. Топить сейчас было бы проблематично. Наверное…

В углу комнаты, где толпится человек двадцать, стоит диван, покрытый клетчатым пледом. На нем лучше не спать — клопы, да механизм с вечно отпрыгивающей пружиной, — но посидеть можно. Есть еще два кресла в комплект. Также стол, небольшая тумба. Даже есть холодильник! От него дико воняет затхлым пластиком и почему-то помидорами, да и работает он очень плохо. Почти ничего не охлаждает, поэтому в основном здесь пользуются погребом.

Этот дом давно заброшен. Можно так сказать. Последняя хозяйка умерла примерно пять лет назад, а ее сын здесь почти не живет. Его приютила семья лучшего друга — кстати, того самого, в честь кого толпа вновь взрывается беснующимся криком.

ДРОН! ДРОН! ДРО-О-ОН!..

УА-ААА-А!!!..

Вообще-то, сын не должен быть здесь. Если действовать по закону. Его опекун — тетка, — живет в городе, но он с ней не может. Они подписали «договор», если можно так сказать, которого справедливо и честно придерживаются: друг не попадает в неприятности и может закончить школу здесь, чтобы не срываться с места в чужой мир. Тетка закрывает глаза на вечеринки и исправно оплачивает коммунальные счета с пособия, которое она получает на него. Проще говоря, никто друг другу в душу не лезет, а главное — в жизнь. На том и порешили. На том и разошлись.

Басы набирают обороты. Узкая лампочка качается под потолком, а миллионы разбитых дисков ловят ее отблески, создавая атмосферу, почти похожую на американские, модные дискотеки, которые так часто можно увидеть в зарубежных фильмах. На контрабандных кассетах!

Ну. У кого есть видик, конечно же…

Толпа снова взрывается мощным криком:

ДРОН! ДРОН! ДРОН! УАА-А-А-А!!!..

Маленькая фигурка замирает в углу и смотрит на все это безумие широко распахнутыми глазами. Она никогда не бывала в этом доме раньше: ее не приглашали. Вообще, фигурка-то не местная. Она только недавно перевелась в местную школу, так как ее отец лишился работы. С деньгами стало совсем туго. Выхода не было: семья решила переехать в родные пенаты ее матери. Но это временно! Так она всегда говорит, а вот фигурка-то уже не верит.

Да и не хочет…

Прикусив губу, девочка пытается подавить улыбку, хотя это сделать сложно. Каждый раз, когда она видит его, ей хочется улыбаться. И летать.

Дрон.

Они выкрикивают его имя.

Кличку, если быть точнее. На ее вкус, совершенно ему не подходящую. Дрон звучит как-то дешево и скупо. Андрей Исаев никакой не дрон! Он… яркая звезда. Он — харизматичный, красивый, обаятельный и умный. И да. Наша фигурка влюблена в него по самые уши.

С первого взгляда…

Она никогда не думала, что это возможно. Ей казалось, что такая любовь — просто вымысел из красивой баллады. Ее родители, по крайней мере, друг друга так не любили. Девочка вообще сомневалась, что они друг друга любили в принципе. Они не смеялись, не держались за руки и не целовались. Иногда ей казалось, что они и вовсе незнакомцы. Держатся особняком, а живут вместе скорее из-за удобства. Или потому что «так надо».