Книга Развод. Месяц на размышления, страница 38 – Ария Тес

— Как ты этого добилась?

— Ох. Мой опыт не пример для подражания.

— Как! Мама, скажи как!

Я хватаю ее за руки. Мама недолго смотрит мне в глаза, прищуривается, но потом сдается. Ведь она видит в моих густое отчаяние…

— Ну… во-первых, это лучше не делать при посторонних.

Мои щеки вспыхивают. К чему она клонит?..

Мама быстро добавляет.

— Это было не мое лучшее выступление, Даша. Вышло довольно унизительно, если честно…

— Ма-ам?..

— Я украла у бабки бутылку самогонки, принесла в нашу компанию и выпила… очень много. А потом устроила позорную сцену на глазах у зрителей. У отца даже уши горели… он меня из «Ласточки» на плече выносил.

С моих губ срывается смешок. Мама щелкает языком и встает, подходит к плите, чтобы проверить картошку.

— Ну я дурная была, Даш. Ты у меня не такая совсем, похожа на его бабушку. Та всегда была женщиной умной и рассудительной. Не зря вон колхозом столько лет заведовала!..

— Ма…

— …а я что? Пф! Лимита, конечно! Только такое безумие и выдумала, — бросив на меня взгляд с улыбкой, мама кивает, — Не спеши ставить на нем крест, Слава у тебя хороший. А я уверена, что ты найдешь выход… поэлегантней, чем моя цыганочка.

Я снова смотрю на Славу. Сложа руки на груди, он смотрит куда-то вдаль, пока отца нет рядом, и я понимаю по наитию: это все его цыганочка. Он заставляет себя улыбаться, но мысли у него в глубокой заднице. А сердце разбито…

* * *

— Так куда мы идем-то? — спрашивает Слава, продираясь через кусты репейника.

Я иду первая, не замечая на пути своем преград. Тащу на плече сумочку, она оттягивает к земле. Морщусь и поправляю, получая со спины:

— Давай я понесу, Даш?..

— Не надо, — отрезаю грубо.

Злюсь.

Я все еще просто в бешенстве из-за того, что он напился накануне нашей поездки сюда! Что он на нее наплевал… и отец, как мне кажется, сразу все понял.

Господи!

Вспыхивают щеки. Я сжимаю кулаки, которыми очень хочется побить его. Слава замолкает. Он вообще старается не вступать со мной ни в слабые, ни тем более в сильные конфронтации. Вообще, ни в какие. Молча следует тенью — чувствует себя виноватым.

Стоп. Я не этого хочу добиться!..мне не нужен результат, который исчезнет сразу же, как закончится это его чувство вины. Мне нужно другое!

Я выдыхаю, на миг прикрыв глаза, потом кивнув себе, снова их распахиваю и добавляю мягче:

— Идем к речке. Хочу показать тебе свое любимое место.

— Хорошо, — отвечает тихо.

Понуро как-то.

Мне не нравится это — внутри сжимается что-то тонкое. Я переживаю за его чувства, и порой они мне важнее моих собственных!

Как же сложно это будет…

Я стараюсь об этом не думать, покинув кустистые заросли, выхожу к берегу, а потом спрыгиваю с небольшого обрыва:

— Аккуратно, тут обрыв.

Слава кивает.

— Вижу.

Он проделывает то же самое и равняется со мной.

Остановившись под огромным дубом, который мы в детстве называли «Дедом», я сжимаю себя руками и смотрю на воду. Здесь течения нет, но буквально через метров тридцать оно становится бурным и опасным, поэтому купать тут строго-настрого запрещено.

А все равно купаются…

Молодость не терпит правил и ограничений. Поэтому потом мы сталкиваемся с серьезными последствиями, а иногда даже с фатальными…

— Красиво, — хрипло произносит он.

Я скашиваю взгляд, но не поворачиваюсь. Зато чеканю холодно: