Книга Развод. Месяц на размышления, страница 3 – Ария Тес

А может быть… еще раз?

Когда я думаю об этом, по телу пробегает приятная дрожь. Сейчас мне тридцать восемь, а в наше время это вполне нормальный возраст для того, чтобы завести еще одного ребенка. Тем более, мы всегда так хотели дочку… просто не получалось. Слава занимался бизнесом, отдавая туда почти все силы. То, что не отдавал туда, доставалось нам с Вовой, но на еще одного ребенка его бы тупо не хватило. Но сейчас уже можно же, да?

— Как ты смотришь на сестренку? — вдруг спрашиваю я.

Ваня замирает, а потом резко роняет взгляд на меня. Я прищуриваюсь, стараясь считать его реакцию.

— Ты поэтому такая, да? — тихо уточняет сын.

Я издаю смешок.

— Да какая?! Господи...

— В последнее время ты дерганая. Беременна?

— Я…

— Нет! Нет-нет-нет, — закрыв уши руками, он мотает головой, — Не хочу знать, что вы с отцом до сих пор занимаетесь сексом.

— Обалдел!

Схватив полотенце со стола, я шутливо бью его по руке. Ваня смеется.

— Ай! Точно беременна! Вон какая тигрица, успокойся!

Щелкнув языком достаточно громко, чтобы отдалось в голове, я отстраняюсь и падаю обратно на спинку стула. Назидательно смотрю на сына сложа руки на груди. Он неловко улыбается, кажется, даже покраснел.

— Я просто пошутил.

— Я поняла, хотя мне такие шутки не нравятся. Все-таки я твоя мама, да?

— Думаешь, забыл? От силы твоих ударов память не отшибить.

— Снова шутишь?

— Ладно… прости. Ты права.

Ваня касается моего предплечья нежно, и сердце сразу тает. Не скажу в целом, будто бы я в принципе обидчивая или он как-то действительно обидел меня только что. Но это важно… хотя бы периодически напоминать о субординации.

— Когда уходишь? — увожу тему в сторону, однако взглядом даю понять, что простила.

Ваня расслабляется, потом смотрит на свои умные часы и чуть хмурится.

— Да… эм, вот прямо сейчас.

— Ну тогда беги. Только…

— Помню-помню! — сын наклоняется, чтобы клюнуть меня в щеку, а когда отстраняется, со своей фирменной, хитрой улыбкой сбрасывает, — Вернуться должен до десяти.

Фшух! И нет его. Я хлопаю глазами — его заносит на повороте. Убегает, засранец!

— Ваня, нет! — резко встаю и спешу следом, — Даже не вздумай! Тебе еще вещи собирать!

Застаю сына за борьбой с кроссовками. Он забавно высунул язык, прижав его уголком губ справа, снова хмурится.

— Побег провалился? Хах... - подпираю стену плечом и вскидываю брови, — Не быть тебе Мотыльком, мой дорогой.

— Ну я и не во Французской Гвиане как бы.

Усмехаюсь. Я не читала эту книгу до фильма, но мы смотрели его вместе с сыном, а потом вместе все-таки прочитали. Теперь это одна из наших личных тем, затрагивающих самую душу. Мне нравится их иметь. Именно наших. У нас есть общие, есть только те, что принадлежат сыну и отцу, и… наверно, это было бы больно, не имей мы своих…

Не хочу об этом думать.

Ваня плавно распрямляется во весь свой рост и смотрит на меня долго, пристально, а потом вдруг тихо выпаливает:

— Так ты… беременна?

— Нет.

Отвечаю с улыбкой сразу же. Мы снова замолкаем. Я не знаю, кому я даю время: себе или ему? Что чувствую, когда это заветное слово звучит не в моей голове под грифом «когда-нибудь», «возможно»? А в реальности? Ваня тоже оценивает, какова на вкус гипотетическая роль старшего брата. На этот раз пауза прерывается мной. Я усмехаюсь и склоняю голову вбок, глядя сыну точно в глаза, чтобы узнать правду. Не то, что я хочу услышать, а правду — именно ее!