Книга Развод. Месяц на размышления, страница 22 – Ария Тес

Меня трясет.

Становится только хуже.

— У-у-уйди. Не-ене м-могу те-бя ви-и-деть.

Слава прикрывает глаза. В нем нет сердца? Неужели не понимает, что я сейчас… умру?..

Понимает и это тоже.

Он отсыпает на шаг назад, потом кивает и, не поднимая глаза, тихо произносит:

— Я не уйду из квартиры, но буду в гостиной. Когда ты успокоишься, я хочу поговорить.

Я не понимаю, о чем нам говорить. Правда. Не понимаю, зачем это нужно. Не понимаю… за что? Почему он такой холодный и отстраненный? Чем я это все заслужила?

Но спросить не могу. Меня растаскивает — он уходит тихо. Я съезжаю по стенке и закрываю лицо руками, чтобы заглушить рыдания. Пальцы ходят ходуном, а что внутри меня… поймет только тот, кто разом потерял свое сердце. Чье доверие было растоптано, а тот мир, который ты выстраивал всю сознательную жизнь… свалился прямо на голову.

Я вам завидую, если вы не знаете, как это. Тоже правда. Когда-то в детстве я сломала руку, упав с качелей на дереве. Так вот, даже тогда мне было легче, потому что сейчас кажется, словно я сломала все кости разом.

Ничего не осталось…

Мой мир официально рухнул в шесть сорок утра. Светило солнце.

Даша

Когда раньше кто-то говорил о том, что в его организме заканчиваются слезы, я, признаюсь честно, посмеивалась. Мне всегда казалось это невозможным! Слезы не могу закончиться — просто красивый оборот речи! Не более того.

Однако все меняется, когда я сижу на полу и смотрю в одну точку после того, как в моей жизни рухнуло что-то очень важное. Слишком важное! Державшее, кажется, всю это громадину из мыслей, планов и надежд.

Не знаю, сколько прошло времени. Говорят, в агонии оно длится очень медленно, но для меня это понятие просто растворилось. Времени сейчас не существует. Я сижу сложа руки на коленях, покручиваю кольцо на пальце и смотрю в одну точку.

В голове какофония звуков. В сердце — еще хуже. Меня растаскивает на части от слепой ярости, густой, удушающей обиды и тяжелой боли. Кажется, словно все мои мечты свалили в кучу и подожгли на костре, где с удовольствием сожгли и меня.

Резко накатывает.

Я перевожу взгляд в сторону, сжимая челюсти. Кулаки. Вспышка проходится по нервам, выдавая дикий всплеск: мне хочется кого-то ударить или что-то разбить! Но вместо того я встаю.

На ватных ногах бреду по коридору до гостиной. Слава там. Знаю это по наитию и усмехаюсь, не найдя его рубашки в коридоре, как выставленного на обозрение трофея.

Он переоделся в черную футболку и спортивные штаны. Тоже смотрит в одну точку, не шевелится. Я не верю в его раскаяние, мне кажется, что он его выдавливает и изображает — это мерзко.

Слава не шевелится, как я, пока не чувствует наконец-то мое присутствие. Резко вскидывает взгляд.

Я шла сюда и представляла себя жестокой, решительной воительницей, но… в этот момент это представление разрушается. Когда он смотрит на меня — меня накрывает ужас. Решительность сдувается, как плохо завязанный, воздушный шарик, который первым падает за диван, а потом ты его находишь неожиданно и закатываешь глаза. Он больше не несет в себе ничего, кроме пустоты — вот так и с моими мыслями получается.

Кому нужны они?

Пока я сюда шла, мне хотелось выставить его за порог. Хотелось притвориться сильной! Будто бы я способна резко отрезать! Развод — и все! Уже без вариантов! Мне не нужен муж из чужой постели! Не нужен кто-то… кто касался другую и получал от этого удовольствие…