Книга Развод. Месяц на размышления, страница 124 – Ария Тес

— Я не закончила мед, Слав, но отлично помню все, что мы проходили, пока я там еще училась. Может быть, потребуется первая помощь и…

— Даш. Я ни хрена не понимаю, поэтому…

— Поэтому предпочитаешь стоять здесь, спорить и тратить драгоценное время? Засунь свою заботу в задницу, она мне не нужна. Там мой сын. И я пойду. Я пойду, ты слышишь?!

Пара слишком долгих секунд уходит на принятие решения, хотя мы оба знаем, что оно уже принято. Слава кивает, потом чуть отодвигает меня в сторону и заходит в лес первым.

— Только сначала я.

Ха! Впору закатить глаза, что я, собственно, и делаю.

* * *

Отдалившись от огней загородного комплекса и оказавшись в темноте, пропитанной насквозь запахом елей, сосен и какого-то густого отчаяния, я сжимаю себя руками. Где-то вдалеке ухает сова, и я резко поворачиваю голову, но вижу только частые стволы деревьев, хаотично натыканные друг возле друга.

Мне страшно.

Материнское сердце подсказывает, что, скорее всего, с Ваней все хорошо. Во-первых, оно стало биться свободней. Во-вторых, дело все в Андрее. Если бы не было, я знаю точно, что Андрей потащил бы его на спине к людям и цивилизации. Да, он достаточно… эксцентричный человек, и да, его характер похож на ветер, гуляющий сам по себе, однако не признать, что как тренер он очень хорош — печальный и глупый шаг.

Это не так.

Парни ему доверяют, уважают и даже любят. Иначе пришли бы, когда что-то случилось? Едва ли. Дети в этом возрасте растят секреты, думая, будто бы могут решить все сами, потому что уже вз-ро-слы-е. А если приходят, значит, ты обладаешь авторитетом. Андрей им обладает, и я ему доверяю.

Я будто бы оказалась в наглядной демонстрации собственной жизни, и, скорее всего, дело больше в этом.

Смотрю вперед на широкую спину мужа. Я ее почти не вижу в этой темноте! Несмотря на Белые ночи, здесь словно нет просвета, а я бреду совсем одна и совсем не понимаю… куда.

Гадкое чувство.

Утерянный контроль, непонимание, галимый, экзистенциальный кризис в декорациях реальной жизни. Брр-р… ежусь и встряхиваю плечами. Думать об этом не время совершенно, но я эгоистично рада думать об этом. Тревога за Ваню гораздо губительнее.

Заметив мой жест, Слава хрипло произносит:

— Мы почти пришли.

Эхо его голоса раздается вокруг, но не дарит спокойствия. Мое состояние только усугубляется. Мне нечего ответить.

Вдруг я вижу вперед красный огонек и шумно выдыхаю. Точка зажигается на какое-то время, а потом снова гаснет, но она — маяк. Я ускоряю шаг, наступая на палку, и она ломается. Гулкий треск тоже разлетается эхом и на миг заставляет сердце замереть, а потом погнать с новой силой и скоростью.

Приходит какая-то непонятная легкость. Я подумаю об этом позже.

— Андрей! — выкрикиваю имя тренера, заметив его выдающуюся фигуру.

Точнее, ее очертания.

Он резко поворачивает голову, а через мгновение слышу его тихий хмык.

— Вовка, значит, не послушал?

Мы останавливаемся неподалеку. От Славы исходят волнами недовольство и тупая ревность, от которой я закатываю глаза и перевожу взгляд на место, где должно быть лицо Андрея. Мне чудится его кривая ухмылка.

— Он послушал. Где Ваня?!

— Ммм… послушал, значит, — протягивает тот.

В его голосе довольство. Я от него краснею, так как мне кажется, что он догадался о моем секрете. Нашем на двоих со Славой. Да наверное, и догадался: несложно сложить такие простые числа — если Вова позвонил почти ночью моему благоверному, а я оказалась рядом, то явно мы не в шахматы играли или ходили в оперу.