Книга В его огне, страница 84 – Ольга Рузанова

Не делает вид, что не замечает нас с Владом, в чем лично я вижу хороший знак.

— Максим... как ты? - спрашиваю, когда он проходит рядом.

— Все нормально, - роняет он, явно уже успокоившись, - Ты как?

— Хорошо, - лепечу, наблюдая за тем, как он усаживается за руль и его машина сразу же трогается с места.

Я судорожно вздыхаю, вкладываю в руку Неволина использованные салфетки и сажусь в джип на переднее сидение. Его признание не отпускает, крутится в голове и царапает за грудиной. Оно не сделало меня счастливее, не в той ситуации, в которой мы оба с ним оказались. Оно сделало осознание того, что мы никогда не выберемся из тупика, еще горше.

— Прокатимся? - спрашивает Влад, усаживаясь рядом.

— С твоим-то лицом? - усмехаюсь сквозь застывшие в глазах в слезы.

— Кому какое дело до моего лица?

— Я знаю, как это может болеть. Тебе лучше поехать домой.

— С тобой? - смотрит на меня на полузаплывшим глазом.

— Нет, - качаю головой, - Нет. Я не смогу, Влад.

— А ты отпусти. Возьми и отпусти.

— Не могу. И ты не сможешь. Ты будешь подсознательно ждать от меня удара в спину.

— Нет.

— Мы будем мучить друг друга и в итоге возненавидим.

— Нет, - снова проговаривает он, но уже гораздо тише.

Я знаю, что права. Он этого, может, не понимает, но тем сильнее будет разочарование.

— Много раз показывали тебе мои показания, в которых я якобы рассказывала о... ну...

— На каждом допросе.

— И... у тебя ни разу не возникло вопроса, почему у них не было, к примеру... видеозаписи с тем, как я рассказываю все то, что там написано?..

Левша, неторопливо ведя машину в крайней правой полосе, молчит.

— Нет, - восклицаю тихо, спохватившись, - Я не собираюсь оправдываться, но они ведь могли сделать видеозапись, чтобы у тебя точно не осталось никаких сомнений.

— Тебя снимали?

— Я не знаю!.. Но ведь они могли бы!..

Сзади кто-то нетерпеливо сигналит, а потом нас обгоняет белый кроссовер и дерзко подрезает, ныряя прямо перед внедорожником Неволина. Влад не обращает на него никакого внимания. Смотрит вперед, думая о чем-то своем.

— Хочешь, я подниму то дело? - предлагает вдруг.

— Для чего?

— Мы вместе его просмотрим.

Стянутость в ребрах выдавливает весь воздух из легких. Мне становится страшно, когда я представляю, что увижу те самые показания своими глазами. Как я докажу, что не давала и не подписывала их?

— Что это изменит? Я найду того следователя и вытрясу из него правду.

— То есть...

Провожу рукой по волосами и пропускаю хвост сквозь пальцы. Моральные усталость и опустошение проявляются стреляющей в висках болью.

— То есть, его правде ты поверишь, а моих слов тебе недостаточно?..

Звучит несколько истерично, но это то, что ранит меня еще сильнее. Тотальное, абсолютное недоверие.

— Нет... я предлагаю разобраться с этим делом до конца. Вместе, - говорит Левша, кончиком языка коснувшись ранки на губе, - Мне придется напрячься, но я достану все мои и свидетельские показания.

— Я не верю в успех операции, - усмехаюсь, правда так думая, - Ты увидишь то, что уже видел. И снова зайдешь в тупик.

— Я разберусь, - тихо обещает он, - Но не для себя. Для тебя.

Его машина, отстояв на перекрестке перед светофором, поворачивает направо и вкатывается во двор моего дома.

Я поворачиваюсь и смотрю на его лицо - окончательно заплывший глаз и натянутую до блеска кожу на черном синяке. Выглядит ужасно и больно так, что у меня тут же начинает сосать под ложечкой.