Книга В его огне, страница 36 – Ольга Рузанова

— Это ваша мебель? - спрашивает она, даже не поздоровавшись.

— Конечно. Чья же еще?..

— Начальство приходило, - говорит она с важным видом, - Показывало квартиру какому-то мужику...

— Пусть, - отзываюсь тихо, проверяя один за другим выдвижные ящики комода.

— Скоро сюда другие люди въедут. У вас же нет докуметнов на жилплощадь?..

— Вас попросили следить за квартирой? - смотрю на нее в упор, - Мы приехали за своим.

— Никто меня не просил... - буркает соседка недружелюбно.

Появившаяся за ее спиной мама, оттискивает женщину в сторону и берет еще один стул.

— Значит, больше не вернетесь? - интересуется тетя Валя уже у нее.

— Не вернемся, - говорит мама.

— Ага - ага... - кивает она, будто что-то соображая, а потом, перехватив мой взгляд, понижает голос до еле внятного шепота, - Про Топоркова-то знаете?..

Я вздрагиваю, но не останавливаюсь - вынимаю один за другим выдвижные ящики и каждый обматываю в стрейч - пленку.

— Дело-то закрыли!.. Говорят, Костик к папаше своему ездил, ну тому, который их бросил...

Я больше не могу изображать безразличие. Сидя на корточках, поднимаю голову и внимаю каждому слову соседки. Сердце трепыхается как пойманная в клетку птица.

— И они там запили... - читаю по губам тети Вали, потому что голос ее с каждым словом становится все тише и тише. Глаза горят азартом, как бывает у людей, обожающих сообщать такие новости первыми, - Случилась драка, ну и один из собутыльников, давних приятелей его отца по зоне, его и порезал!..

— А что же его отец?.. Почему не вызвал полицию?

— Не знаю, - пожимает она мясистыми квадратными плечами, - Может, побоялся пойти соучастником?.. Или и был соучастником.

Я ни на секунду не поверила, что Левша мог иметь отношение к убийству Топоркова. Его меры воспитательного характера возымели эффект - Костя больше ни разу не обидел меня ни словом, ни делом. Но история, которую рассказала соседка, поднимает все мои волосы дыбом. Отец выбросил тело родного сына как мешок гнилой картошки.

Мама снова возвращается. Хмурится, очевидно заметив мое ошарашенное лицо, а потом мы с ней вдвоем молча сносим вниз оставшиеся вещи.

Тетя Тамара Топоркова выходит из-за угла дома с пакетом, в котором отчетливо видно булку хлеба и бутылку водки, когда я открываю дверь, чтобы забраться в кабину.

Резко остановившись, словно врезалась в бетонную стену, она вся желтеет, а потом, втянув голову в плечи, быстро переставляет ноги по направлению к подъезду. Я провожаю взглядом ее сгорбленную спину и залезаю в машину. Еще один стягивавший грудь ремень исчезает.

Я, несмотря на наши с Левшой крайне сложные отношения, очень рада, что нашли настоящего убийцу Кости. Что даже поганый язык тети Тамары Топорковой теперь не посмеет сказать гадость в адрес Неволина.

— Я оставила ключи Пинигиной, - говорю маме, когда она усаживается рядом.

— И правильно.

Последний раз окинув взглядом пятиэтажки и их окрестности, я без сожаления прощаюсь с этим местом. Ни с чем, кроме боли, унижения и извечной усталости оно у меня не ассоциируется.

Когда через полтора часа грузовичок останавливается во дворе дома, в котором мы снимаем квартиру, я начинаю с тревогой поглядывать на часы. Через сорок минут я должна быть в спортзале.

— Пропусти сегодня, - догадывается мама, - Устала же.