Книга В его огне, страница 107 – Ольга Рузанова

— Хотел узнать, говорил ты со мной о нем или нет, — проговариваю я тихо, — Кажется, он переживает, что вы не общаетесь.

— Я слышал, дела у него не очень, — говорит Влад в ответ, — Вот о чем он переживает на самом деле.

— Думаешь?..

— Я знаю его лучше всех, Майя. И знал, что захочет вернуться в тот день, когда он свалил.

— И что ты думаешь делать? Может, позвонишь ему?..

— Нет, — отрезает решительно.

Я опускаю голову и прижимаюсь губами к его груди, к анкху, который разделяет два черепа. Смысла настаивать нет, потому что Влад не из тех, кто поддается давлению. Но если размолвка с братом его беспокоит, то я хотела бы помочь им сблизиться.

— Он боится звонить тебе сам, — шепчу, касаясь губами его кожи, — Думает, что ты не станешь слушать его.

— Он грубил тебе?..

— Нет! — восклицаю я, — Даже извинялся.

Опустив руку на мою голову, Влад проводит ладонью по волосам, затем заправляет прядь за ухо и произносит:

— Пока он умеет только совершать ошибки. А признавать это — нет. Я не выгонял его с базы, он ушел молча.

— И теперь жалеет.

— Так, пусть исправляет ситуацию.

— Так, может, ты, как более мудрый старший брат, сделаешь шаг навстречу?.. — спрашиваю, глядя на него снизу вверх.

— Майя... — поддевает пальцем мой подбородок, — Никогда не жди звонка того, кто бросил тебя в бан. И никогда не догоняй того, кто сам от тебя ушел.

— Да... — киваю согласно, безусловно веря каждому слову, — Ты прав.

— Дай ему возможность действовать самому.

— Хорошо.

— Это научит его быть ответственным за собственные поступки. Пусть прилагает усилия.

Я смотрю на Влада и снова задаюсь вопросом: могу ли я себя считать любимицей фортуны, если меня полюбил такой, как он? Или я достойна его сама по себе?..

— За что ты меня любишь? — спрашиваю тихо.

— За то, что ты есть, — отвечает он не раздумывая.

— То есть... не за какие-то мои качества?..

Губы Влада изгибаются в улыбке.

— Нет. Я люблю тебя всю целиком, Майя. Ты моя жизненная потребность.

Майя

2 года спустя

Весна нынче поздняя. До конца марта бушевали метели, а по ночам стоял мороз. В апреле началась вялая оттепель, словно у солнца не хватало сил, рвения и желания, чтобы отогреть промерзший насквозь город. И только теперь, в мае, пришло настоящее тепло. Я, наконец, спрятала в шкаф теплую куртку и достала легкое пальто.

— Неужели у тебя своих дел нет? — спрашиваю у Славки, когда светофор меняет свет на зеленый, и его машина трогается с места.

— Просьбы брата для меня превыше всего, — отвечает он, как делал это уже много раз.

— Я могла бы поехать на такси.

— Влад сказал, чтобы я тебя привез, — отзывается невозмутимо, всем своим видом показывая, что мои возмущения его не трогают.

Я нервничаю так, что у меня не закрывается рот. Хочется ругать его за то, что он слушается брата и носится со мной, как с ребенком, всякий раз срываясь с места, когда меня нужно куда-нибудь отвезти.

И вместе с тем, хочется сплавить Славку куда-нибудь, потому что именно сейчас мне нужно побыть с мужем наедине.

— Я поговорю с ним, чтобы он больше не просил тебя, — продолжаю настаивать.

— Мне не сложно.

В их отношениях полная гармония и взаимопонимание. Слава, словно пережив личностный кризис, постепенно успокоился и признал авторитет старшего брата как нечто незыблемое. Вернулся на базу, заняв место старшего механика, и все время напоминает нам, что он член нашей семьи.