Книга А кофе с меня, страница 48 – Элфи Рид

— О БОЖЕ! ШОКОЛАД!

Слева от нас обнаружилась крошечная, сказочно красивая кондитерская. С тяжелой стеклянной витриной, доверху забитой крафтовыми трюфелями, глянцевыми конфетами и какими-то совершенно невозможными, ювелирными десертами. Из приоткрытой двери наружу густым облаком валил умопомрачительный аромат какао, свежеобжаренного кофе и кондитерской ванили.

— Всё, я погибла, — выдохнула Юлька и первой ломанулась внутрь.

Я честно пыталась держаться. Правда.

Но потом увидела сырные трюфели. Всё. Моя финансовая ответственность закончилась именно в эту секунду.

Через пару минут мы уже стояли у кассы с маленькими, аккуратными бумажными пакетами сладостей. Я открыла сумку, достала свой кошелёк и… тут же осталась без него. Чья-то мужская рука спокойно вытащила его у меня из пальцев прямо над плечом.

— Я же предупреждал.

Низкий голос прозвучал совсем близко. У меня аж внутри всё полыхнуло от такой наглости. Я резко развернулась:

— Самойлов, твою мать!..

Но он уже что-то спокойно говорил кассиру и прикладывал карту к терминалу. Пик. Оплачено.

Я возмущённо, едва ли не с рыком сгребла свои конфеты с прилавка, чтобы не устраивать позорную сцену с поножовщиной прямо посреди элитной кондитерской на глазах у рафинированных европейцев. Круто развернулась и пулей вылетела на улицу. Тёплый воздух после кондиционера ударил в лицо.

Я остановилась возле стены соседнего дома, скрестив руки на груди и уже мысленно готовясь устроить сокрушительный разбор полётов для этого наглеца. Через несколько секунд дверь магазина открылась.

И этот невозможный человек совершенно спокойно вышел наружу с моим кошельком в руках. Будто ничего не произошло. Будто это нормально — грабить людей посреди белого дня.

Я тут же шагнула к нему:

— Ты вообще нормальный?! Отдай кошелёк живо!

— Нет.

Я аж задохнулась от возмущения:

— Самойлов!

Он облокотился плечом о тёплую стену дома и пристально посмотрел на меня сверху вниз. Вечернее солнце уже стало мягче. Где-то рядом шумели туристы. Из открытых окон кафе тянуло музыкой и ванилью.

А меня сейчас в этом романтичном антураже трясло от адреналина.

Он всё ещё держал мой кошелёк в руках. Я раздражённо потянулась за ним:

— Отдай.

Глеб, предугадав мой маневр, чуть поднял руку выше, пользуясь своим преимуществом в росте. Специально. Чистая провокация.

— Самойлов, я сейчас тебя ударю!

— Не поможет.

— Почему?

Он вопросительно склонил голову набок. И спокойно произнёс:

— Конфискация заканчивается только за поцелуй.

У меня моментально вспыхнули щёки.

— Ты…

Господи. Этот человек даже не улыбнулся нормально. Только смотрел. Спокойно. С этим своим ужасным взглядом, от которого внутри всё начинало плавиться.

Пользуясь его секундной заминкой, я резко подпрыгнула, со всей силы выхватила у него свой кошелёк, крепко прижала его к груди, как щит, и тут же развернулась к нему полубоком, пряча лицо.

— Я не просила за меня платить!

— Знаю.

— Тогда зачем, зачем ты постоянно это делаешь?! Зачем навязываешь свои правила?!

Глеб несколько секунд молча, неподвижно смотрел на меня. Спокойно. Изучающе. А потом вдруг чуть заметно нахмурился, и в его серых глазах мелькнуло что-то жесткое.

Я нервно скрестила руки сильнее и продолжила:

— Тебе не кажется, что это немного… унизительно?