Книга А кофе с меня, страница 20 – Элфи Рид

А я сидела на балконе, обняв колени руками, и смотрела вниз на узкую итальянскую улицу. Солнце уже вовсю палило, нагревая старую терракотовую черепицу крыш. Внизу кто-то лениво и размеренно крутил педали велосипеда. На соседнем балконе пожилая итальянка привычным движением развешивала белоснежное бельё под доносившиеся из глубины её квартиры хриплые переборы старой музыки.

Жизнь вокруг была такой красивой, тёплой и лёгкой. Город жил так спокойно, будто у людей здесь априори не бывает проблем с деньгами.

Юлька так и не ответила.

Наверное, просто не увидела.

Я открыла банковское приложение и ещё раз посмотрела на остаток.

Потом быстро закрыла.

Нет. Если сейчас отдам эти пятьсот евро за палубу, то оставшиеся десять дней отпуска мне придётся буквально считать каждый цент.

Я тяжело выдохнула и перевела взгляд на тонкую полоску лазурного моря, которое заманчиво виднелось в просвете между домами. Ну и ладно. Не поеду я на эту яхту. Ничего со мной не случится. Посижу на городском пляже, почитаю книгу.

Зато не останусь никому должна.

Хотя внутри всё равно было горько. До слёз обидно. Потому что я действительно очень ждала этот день.

Глеб

Я сидел один на террасе наверху. Шум компании начал утомлять. Я медленно пил остывший кофе из бумажного стаканчика и безучастно смотрел на раскинувшийся внизу город. Там гудели улицы. Средиземное море переливалось ослепительно-синим, почти ядовитым глянцем под полуденным солнцем. Где-то на набережной играла музыка. Обычная, рафинированная, идеальная Италия. Только внутри, прямо под рёбрами, мёртвым грузом засело липкое, крайне паршивое чувство.

Я перегнул. Жёстко, по-хамски перегнул палку.

Нет, я всё ещё злился из-за всего, и Кирьянова по-прежнему умудрялась раздражать сильнее всех знакомых людей. Но теперь это раздражение изменило траекторию, стало другим. Более… сложным. Многослойным. И отдавало привкусом вины, которую я органически не переносил.

Перед глазами всплыло её лицо, когда она смотрела на ценник. То, как она испуганно пряталась в шкафу, лишь бы не признаваться в финансовой яме.

И внутри снова неприятно кольнуло.

— О, вот ты где затихарился? — Игорь поднялся на террасу с пакетом льда. — От людей бегаешь?

— Я отдыхаю от вас.

— Врёшь. Ты думаешь.

Я усмехнулся краем губ, но ничего не ответил. Игорь бросил лёд на стол и внимательно, с долей ехидства посмотрел на меня исподлобья.

— Только не говори, что тебе начала нравиться Улька.

— Даже не спрашивай.

— Значит, начала.

— Игорь.

— Всё-всё, молчу, — довольно констатировал он, поднимая руки вверх в защитном жесте и пошёл обратно к лестнице.

Я остался в полном одиночестве, впервые за много лет вообще не понимая, что за каша варится у меня в голове. Откинулся на жёсткую спинку шезлонга и шумно выдохнул сквозь зубы в знойный воздух.

Вообще-то я давно и осознанно привык жить один. Спокойно. Системно. Без вот этих бабских качелей, хлопающих дверей, перепалок на кухне и чужих слёз за стенкой.

Женщины в моей жизни обычно были другими: красивыми, уверенными, статусными. Знающими цену брендам, ресторанам и собственному времени. С ними всё было прозрачно и предсказуемо.

А Кирьянова…

Она была концентрированным хаосом. Стопроцентным. Колючая. Гордячка. Постоянно спорит. Постоянно огрызается. Вечно притягивает косяки.