Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 39 – Кристина Жиглата

В голове со свистом начинает выстраиваться логическая цепочка, от которой у меня по спине пробегает ледяной мороз. Как они вообще могли на равных дружить в детстве, если между ними такая огромная разница — целых пять лет?! Я чертовски сомневаюсь, что четырнадцатилетнему подростку Илье было хоть сколько-нибудь интересно искренне дружить с еще совсем мелким, девятилетним Егором. Мальчишки в этом возрасте не общаются с мелюзгой. Разве что… разве что он дружил с ним вовсе не специально. И не ради самого Егора.

В памяти огненными буквами вспыхивают его утренние слова на моей кровати: «Я люблю тебя, Исла. Уже очень давно… Увидел еще несколько лет назад и пропал».

Боже мой… Меня затапливает страшная, постыдная догадка.

Возможно ли то, что Илья постоянно ошивался рядом с Егором из-за меня?! Возможно ли то, что он искал повод…. Искал любую возможность просто подобраться ближе ко мне?

Я быстро, испуганно махнула головой из стороны в сторону, отчаянно прогоняя эти сумасшедшие, глупые и пугающие мысли. Нет… Нет, этого просто не может быть! Это слишком безумно, слишком кинематографично, чтобы оказаться правдой!

Но если это окажется правдой хотя бы на долю процента… Егор не должен узнать об этом. Никогда в жизни. Ни за что на свете! Моему мальчику будет так больно, так горько и обидно узнать, что его самая крепкая, преданная дружба, человек, на которого он буквально равняется и которого считает своим непререкаемым авторитетом, приближался к нему только ради того, чтобы в итоге быть ближе к его тете.

Я уже открыла рот, собираясь прямо сейчас в лоб спросить об этом у Ильи, потребовать честного ответа и навсегда развеять свои жуткие догадки, но этот наглец снова не позволяет мне вставить ни слова. Он улавливает мою минутную слабость, перехватывает инициативу и снова молниеносно впивается в мои губы, напрочь лишая меня кислорода и возможности соображать на несколько долгих, тягучих секунд. Его поцелуй становится глубже, собственнический, заявляющий права на мое тело.

— Илья! — яростно рычу я, собрав последние силы, и снова с размаху отталкиваю его от себя, упираясь ладонями в его тяжелую грудь.

— Одиннадцать лет разницы, Исла… Это такие пустяки, — хрипит он мне прямо в губы, обжигая своим тяжелым, рваным дыханием.

— Для меня — нет! — отчаянно пытаюсь я возразить, цепляясь за последние крупицы здравого смысла.

Но все мои веские аргументы с треском разбиваются вдребезги. В эту самую секунду большая, горячая рука Ильи бесцеремонно пробирается мне под подол узкой юбки, уверенно скользит выше по бедру и плотно прикасается к моему лону через тонкую ткань трусиков. Внизу живота мгновенно вспыхивает порочный, удушающий пожар.

— Илья… О Боже… Прекрати! Ты же сам сказал, что хотел поговорить! — в панике вскрикиваю я, пытаясь перехватить его запястье.

— Мы и говорим… — низко, вибрирующе отзывается он, даже не думая останавливаться.

— Не так же… — едва выдавливаю я сквозь сжатые зубы.

Слова застревают в горле, когда его длинный указательный палец с силой надавливает сквозь кружево на мою самую чувствительную точку. Разум капитулирует мгновенно. Я беспомощно запрокидываю голову назад, утыкаясь затылком в кожаный подголовник, и против своей воли громко, хрипло стону на весь салон джипа.