Книга Тени Грейфолла 2, страница 20 – Алекс Кош

— И что этот некто, способный управлять тварями из Пустошей, делал эти три часа? — скептически спросил де Фальк.

— Не знаю. — Себастиан оглядел улицу, тела вдоль стены и стражников с носилками. — Вариантов немного. Вывозил из города то, что нельзя вывезти при свидетелях или, наоборот, завозил. А может заходил туда, куда в обычное время попасть невозможно. Я предлагаю тебе оставить заботу о раненых и погибших другим, а самому вернуться в Верхний Город и узнать, не случилось ли там чего-нибудь необычного.

Офицер секуритате тяжело вздохнул.

— Да, да, кто если не я…

В особняк де Грейвов Себастиан вернулся к полудню, и всё здесь выглядело так, словно никакого прорыва тварей не было и вовсе: ставни открыты настежь, охрана скучает во дворе, а на кухне повар гремит кастрюлями так победно, будто лично оборонял южную стену. Ни одна тварь не добралась до Верхнего Города даже близко. И Рауля это обстоятельство, судя по всему, глубоко огорчило.

— Так не честно! — объявил он, перехватив кузена еще в холле. — Мы просидели в доме шесть часов! Мама раскладывала пасьянс, Элиза читала атлас, а я стоял у окна и смотрел на пустую улицу. Ни одного гуля здесь так и не появилось!

— Многие жители Нижнего Города жизнь бы отдали, чтобы сказать то же самое. Они, кстати, и отдали.

— Не издевайся. Рассказывай, как это было!

Себастиан невольно поразился тому, как быстро их взаимоотношения с семьёй де Грейвов перешли из стадии войны в совершенно обыденные и достаточно тёплые. Причем это касалось не только жены и детей Эдмунда, но и самого Себастиана. Он изначально не имел ничего против них, но уж точно не планировал сильно сближаться, сейчас же сам не заметил, как начал цепляться за их общество, будто надеясь хотя бы ненадолго вернуть те же ощущения спокойствия и уюта, что были в этом доме десять лет назад.

— Дай мне сначала принять душ, — попросил он, вместо того, чтобы просто послать любопытного юнца куда подальше.

Тело ныло от боли, которую Каэлар больше не мог сдерживать после двукратного использования его сил, и даже ружье убийцы, которое Себастиан нёс на плече, сейчас ощущалось словно непосильная ноша. Кое-как избежав расспросов Рауля, он добрался до гостевого крыла дома, заперся в комнате и потратил некоторое время на приведение себя в порядок. Заодно провел ревизию запасов, оказавшуюся весьма неутешительной. Пыльца пепельного следопыта, главный его инструмент, была на исходе: он сыпал её щедро на каждом месте преступления, а полфунта этого порошка достаются только с чешуи живой твари третьего уровня. Порошок из толчёного сердца саламандры, который горит даже под водой, весь ушёл на одну огненную ловушку для гулей. Патроны с кровью морозного червя были потрачены в припортовых кварталах, как и все патроны от ружья, а экстренная пачка, где все шесть зарядов имеют разную начинку, была расстреляна ещё у ворот особняка и до сих пор не восстановлена. Вытяжка печени василиска, потраченная на расконсервацию лапы, требовала для повторения специально обработанного органа, вырванного из живой твари, которого в Грейфолле взять негде. Целыми остались лишь вещи, которые нельзя израсходовать: свисток из бедренной кости альфа-волколака, звонарь в свинцовой коробке, костяная пластина скарабея на шнурке. Ещё своего часа ждал пузырёк с ядом серебряного арахнида, тот самый, что обездвиживает и позволяет взять живьём. Именно его Себастиан берёг тщательнее всего, поскольку доктор Хольт просила поймать одну тварь целой, и Себастиан обещал попробовать. Всё остальное предстояло закупать или варить заново, а значит, пришло время тратить деньги, поскольку отправиться самому в Пустоши сейчас не было никакой возможности.