Книга Тени Грейфолла 3, страница 22 – Алекс Кош

— Ты же не думаешь, что это один из…

— Было бы странно, окажись это кто-то другой. Вряд ли в Грейфолле есть столько темных эльфов, чтобы так свободно разбрасывать их трупы по улицам.

В Гавани в этот час уже вовсю шла торговля. Рыбные ряды кричали на разные голоса, над мокрым булыжником стоял запах соли и водорослей, и оцепление из четырех стражников в переулке выглядело слегка неуместно. Толпа зевак у входа расступилась перед белым мундиром, потом узнала истребителя со шрамом, и по толпе пошел восхищенный шепот. Себастиан поглубже надвинул шляпу и пожалел, что Пиппс так хорошо платит художнику.

Старший из стражников, узнав де Фалька, доложил коротко и по делу: женщина нашла тело в начале шестого, когда пришла за товаром. Ночью в переулке дежурит сторож соляного склада, и тот божится, что не слышал ни шагов, ни колес, ни голосов.

— Сторож пил? — уточнил Джоэл.

— Никак нет, лер. Говорит, что не пил.

— Ты встречал в гавани хоть одного непьющего сторожа? — искренне удивился Себастиан.

— Нет, — признался Джоэл.

— Тогда не задавай глупых вопросов, — хмыкнул истребитель. — Наверняка он спал как убитый, и не услышал бы, даже если труп принесли сюда под песни и пляски.

Тело сидело у стены между двумя бочками, привалившись к кирпичу спиной, с вытянутыми ногами и сложенными на коленях руками. Его не бросили, а именно усадили, бережно, словно пьяного приятеля. Одежда была темной, дорогой и знакомой. Себастиан видел эту серебряную вышивку по вороту в свете фонаря на угольном причале, когда ее владелец с ленивой скукой слушал Бренна.

Лица у него больше не было, вместо лица на черепе лежала обугленная маска, стянутая и растрескавшаяся, из которой торчали остатки длинных белых волос. Себастиан помнил, что правую половину этого лица еще на причале разодрал собственный лопнувший барьер, но теперь под коркой ожога нельзя было разобрать, где кончилась старая рана и началась новая. И на этой маске, на лбу, кто-то очень старательно вырезал ножом два коротких слова. Резал по обожженной коже, глубоко, до кости, чтобы буквы читались даже теперь, причем имперским письмом, а не эльфийской вязью. «Я знаю».

Джоэл стоял рядом и молчал. Себастиан присел на корточки и внимательно осмотрел тело. Он взял мертвеца за обугленный подбородок, приподнял голову и увидел то, что ожидал: узкую рану под челюстью, куда его кинжал вошел по самую рукоять. Это был он. Высокородный маг, командовавший на причале, и Себастиан помнил этот удар так же ясно, как летящий из темноты бочонок Ургаша, который сделал его возможным.

«Твоя работа», — отметил Каэлар без всякого выражения. — «Аккуратный удар».

— Я знаю, — тихо произнес Себастиан вслух и сам отметил определенную иронию.

«Похоже, это знаешь не только ты», — согласился с его мыслями Каэлар.

Себастиан опустил голову мертвеца обратно, поднялся и обошел бочки кругом. Крови не было ни на камнях, ни на одежде. Рана давно не кровоточила, ткань высохла, и от тела пахло не разложением, а холодом и чем-то едким, знакомым по складу Келлера. Кто-то трое суток хранил мертвого дроу, а этой ночью привез его в переулок, усадил у стены и ушел.

— Как давно он мертв, по-твоему? — негромко поинтересовался Джоэл.

— А то ты сам не знаешь, — криво усмехнулся истребитель.