Книга Остров Время, страница 49 – Евгения Михайлова

В общем, выбрали три обращения. Одно сначала поддержала только Кристина. Автор писала, что оказалась в почти безвыходной ситуации: она страдает депрессией, бывают панические атаки, а председатель кооператива, в котором она живет, заняла враждебную позицию и настраивает ее мужа против нее. Ее, Полину Антипову, уже второй раз силой отвозят в психушку после конфликта с мужем или председателем кооператива. Этой больницей руководит подруга председательши, пишет автор. Держат там по несколько месяцев, пичкают лекарствами, после которых она ощущает себя как зомби. А она, Полина, — актриса. И уже несколько раз лишалась ролей по этой причине.

Во время обсуждения этого письма Борис Георгиевский сказал:

— Я против расследований и вмешательств в дела со словом «психушка». И не потому, конечно, что считаю их авторов заведомо невменяемыми. Нет, все очень часто наоборот. Но нам трудно проверить это своими силами. Потребуется привлечение дорогой медицинской помощи, экспертиз. Мы еще не раскрутились, чтобы взваливали на себя такие расходы.

— А я «за», — произнесла Кристина. — Дело в том, что я видела эту актрису в фильмах и на премьерах в театре. Могу засвидетельствовать, что это очень талантливый и потому впечатлительный, нервный человек. Такие не каждому председателю кооператива нравятся, к тому же там могут быть свои алчные планы, как у всех этих председателей. Мужа Полины я тоже видела пару раз в кино. Он был актером, но потом подался в частные предприниматели. Теперь торгует недвижимостью после того, как ее украсит его группа по улучшению интерьера. И мне кажется, что тут что-то не так. Не случайно они спелись — муж и председатель. Возможно, Полине может грозить опасность более серьезная, чем очередная госпитализация. Не мне вам говорить, что это одно из средств полной изоляции человека и окончательного лишения его прав. А кончается такая «забота» часто вместе с жизнью жертвы, в чем никто не будет искать виновных.

— Я согласен с Кристиной, — заявил Арсений. — Нам будет полезно заглянуть в этот омут, где преступления прикрываются справкой с печатью медучреждений. Слишком это удобно. И не так уж дорого обойдется нам одна авторитетная экспертиза.

Второго клиента выбрали в силу экзотичности его послания. Автор явно был воодушевлен, но расшифровывать его бурное письмо пришлось всем вместе, и это было веселым занятием. Писал ребенок, мальчик Митя девяти лет. Он явно не имел опыта посещения школы и не был ограничен никакими грамматическими правилами. Но буквы выучил и пользовался этим с удовольствием. Впрочем, суть обращения все поняли сразу, как только научились понимать этот уникальный стиль. И эта суть была очень серьезна. Хотя сам автор явно недооценивал опасность, он вообще предложил бюро сделку — заработать на шантаже одного плохого человека и получить приличные деньги. «Я щетаю, — писал Митя, — что этот казел должен заплатить за свои гадости». Кончалось письмо призывом ответить как можно скорее и заверением, что расплатиться он сможет в любом случае: он работает, моет машины и вообще делает, что скажут.

«Казел» — это сосед, который позвал Митю вынести мусор, а сам стал приставать, чтобы мальчик снялся в его «видосике» за какие-то копейки. Митя оказался продвинутым и сразу понял, чем торгует сосед. Он ловко вывернулся и побежал домой, решил посоветоваться со своими безработными родителями. Мама у него оказалась тоже сообразительной и сразу решила, что им попался подходящий объект для обогащения. Велела сыну сказать, что, если сосед заплатит им пятьсот тысяч, они не заявят о нем в полицию и вообще никому не расскажут.