Книга Остров Время, страница 17 – Евгения Михайлова

Они повернулись и быстро пошли к Тане.

— Как она? — спросил Николай.

— Для такой ситуации нормально, наверное. Видимых повреждений не нашла. Но рот был заклеен скотчем, а руки-ноги связаны.

— Знаешь, — резко остановился Николай. — А я вернусь, добью эту мразь.

— И повесишь на нас труп? Не стоит, Коля, создавать себе проблемы, когда мы главную задачу уже решили. Девочка, когда я отклеила скотч, сразу спросила: «Где мой деда?» Так что думай о ней.

— Сколько там было денег? — спросил Николай. — Я и не подумал раньше спросить.

— Десять миллионов, — ответила Виолетта. — Сколько он запросил. С жизнью ребенка не торгуются. Не переживай. Я обойдусь, а ему такие деньги вряд ли принесут много счастья. Машину найдут, он ее угнал, наверное, но по ней можно многое узнать. Но это уже не наша забота.

А навстречу им бежала Таня. Она обняла ноги своего деда, она плакала и смеялась в одно и то же время. Николай схватил внучку на руки… Никто еще не видел таких счастливых слез мужчины, какие пролились на том пустыре на глазах Виолетты.

Разве это не счастливый случай? Просто мы живем не в сказке.

«В психологии идиосинкразия — это субъективное переживание отвращения к каким-либо стимулам из окружающей среды. Реакция связана с индивидуальными особенностями восприятия конкретного человека или людей и не является расстройством или патологией. По мнению экспертов, отвращение — это табуированное для демонстрации чувство. В процессе социализации нас учат не выдавать эмоционально-телесную реакцию публике»^[1].

Прочитала я эти просветленные объяснения-утешения на одном умном сайте. Смахнула слезу умиления и прикусила, не дав сорваться с языка, одно короткое и, возможно, самое распространенное слово, которым можно выразить все — от восторженной радости до злобно-яростного потрясения. И написала отзыв.

«Прямо отлегло, — написала я. — Сразу все стало ясно. Скажем, я, к примеру, иду по улице, как уравновешенный человек без справки и проблем, и встречаю, к тому же примеру, змею подколодную, которая реально шипит при встрече, а за моей спиной мгновенно начинает извергать поток сплетен и проклятий. Идем мы так спокойно, как социализированные существа, я почти приветливо киваю, змея с перекошенной рожей отворачивается — типа, ей на меня смотреть противно. И я, конечно, не поворачиваю ей вслед свою гордую голову, а лишь беззвучно, невидимо для публики от всей души желаю: «А не пошла бы ты на… хутор бабочек ловить. И чтобы у тебя сию минуту отвалилась левая нога». И это не означает, что я страдаю страшным недугом — идиосинкразией. И меня не надо хватать, вязать и лечить. Никто даже не заподозрит меня в том, что я недоучилась в пансионе благородных девиц. Как и ее, эту змею, которая прошла мимо с тихим шипением, но не укусила меня своими ядовитыми зубами. А могла бы. И мы обе, и окружающая нас публика — все довольны. Мы несем свое отвращение друг к другу в спокойном, приличном порядке. И у меня это не стеб. Я на самом деле чувствую благодарность автору, который все расставил по нужным местам. В отличие от многих. До этого у меня бывали периоды, когда я даже мысленно не могла произнести страшноватое слово “идиосинкразия”, которое казалось мне смертным приговором моей адекватности. Всем спасибо. Ваша Маша».