Книга Дочь смотрителя воронов, страница 129 – Лана Уильямс

Генри подождал, пока она продолжит, не желая прерывать ход ее мыслей. Ее мнение было полезно услышать, оно помогало ему разобраться в собственных мыслях.

— Я полагаю, что он также злился на правительство, – продолжила она. – В конце концов, они достаточно быстро приняли закон, чтобы предотвратить подобные трагедии. Если бы только эти изменения были предприняты раньше!

— Возможно, вы правы.

Он не рассматривал такую вероятность.

— Да и название зала еще больше связывает его с правительством королевы Виктории!

Амелия ахнула.

— А ведь верно! Я об этом как-то не подумала, – она постучала кончиком пальца по губам, обдумывая эту мысль. – Но даже если бы он был зол на правительство, какое отношение его злость могла иметь к Притчарду?

— В этом-то и вопрос.

Если бы их не ждали к ужину, у него возникло бы искушение вытащить свой блокнот и просмотреть те несколько заметок о Блэкуэлле, которые он сделал раньше.

— Он работал в непосредственной близости от Притчарда и, очевидно, знал его, но что еще? – спросила Амелия, прищурившись.

Генри призадумался. Хотя многим нравилось думать о себе как о сыщиках, он был удивлен, что Амелия не пожалела умственных усилий, чтобы обнаружить связь между двумя мужчинами.

— Извините! – она иронически улыбнулась. – Вы, вероятно, предпочли бы обсуждать что угодно, кроме своего дела. Или, возможно, вы вообще не хотите говорить о нем. Мои извинения!

Она взмахнула рукой в воздухе, как бы отгоняя свой вопрос.

— Вовсе нет. Мне было полезно услышать ваши соображения. Я их приветствую. И если есть что-то, чего я не могу разглашать, я вас предупрежу.

Он подался вперед, чтобы еще что-то добавить, но тут вошел Фернсби и объявил об ужине. Когда они встали, Генри заметил:

— Я бы хотел продолжить нашу беседу после ужина. Если вам, конечно, это было бы интересно.

— Мне бы это было очень интересно.

Ее улыбка согрела его вдобавок к тому теплу, которое он ощущал от выпитого виски.

«Давно я не получала такого удовольствия от общения», – подумала Амелия, идя в столовую. За последние два месяца она посетила два званых ужина, и, хотя в течение тех двух вечером возникало немало забавных ситуаций, они омрачались малоприятными моментами.

На этих приемах обычно присутствовали семейные пары, а у нее больше не было пары. И люди либо проявляли нездоровое любопытство к убийству ее мужа, либо нарочито избегали этой темы, причем оба варианта поведения ее удручали.

С Генри же ей не нужно было ничего объяснять, поскольку он был в курсе всех подробностей. Любое внезапно возникавшее молчание было скорее ободряющим, чем неловким.

Ужин пролетел быстро. И она, и Генри общались с Мэйв… или пытались общаться. Временами она просто угрюмо смотрела на них, и было практически невозможно определить, понимала ли она то, что они говорили, или нет. Она кивала или качала головой, но попытки сформулировать каждый вопрос так, чтобы на него требовалось ответить просто «да» или «нет», были непосильной задачей.

Генри сперва заговорил о мистере Блэкуэлле, описав его с помощью жестов и слов. Да, Мэйв видела его раньше. Да, ее отец был с ним знаком. Но когда Генри спросил, не нападал ли он на ее отца, Мэйв только нахмурилась и уткнулась в свою тарелку. Амелия тоже попыталась, хотя и без особого успеха, вступить в беседу, спросить у девочки о мистере Слоуне. И да, это было огорчительно, впрочем, то, что она смогла разделить с Генри свою неудачу, значительно смягчило печальную ситуацию.