Книга Неживой свидетель, страница 4 – Валерий Шарапов

* * *

Поработать с Демьяновым не дали, начальство вызвало. Пришлось перепоручить Пятиалтынного помощнику — старшему лейтенанту Жегунову, чтобы записал признание и завершил процедуру оформления. Сам же Бурцев уже через пять минут стоял в кабинете генерал-лейтенанта Жемчужного, начальника оперативного отдела по раскрытию убийств.

К Жемчужному все в отделе испытывали глубокое уважение. Впечатлял трудовой путь этого человека. Иван Семенович родился в семье шахтера на Ольго-Воровском руднике, что в Луганской области, которая в ту дооктябрьскую пору называлась Екатеринославской губернией. С юных лет работал на руднике — сначала откатчиком, затем молотобойцем, пока в 1920 году, девятнадцати лет от роду, не вступил добровольцем в Красную Армию. Когда белых разбили, думал вернуться на шахту, но задержался на службе, а в 1924 году его направили в Луганскую окружную милицию. Здесь он дослужился до поста начальника отделения, после чего, в году где-то 1939-м, был переведен в МУР.

Знатная биография, чего и говорить. Трудно возражать такому человеку, да и не хочется с ним спорить. А спорить приходилось. Группе Бурцева вновь поручали нелепое дело. Нельзя же так, по справедливости надо!

Что значит «по справедливости»? Это когда дела по степени важности распределяются между группами одинаково, то есть каждая получает примерно равное число дел важных и незначительных. Кража двух банок краски, например, — пустячок. Кража грузовика краски — большая, настоящая работа. Если же какой-то одной группе сваливают вот такие «детские забавы», а серьезные задания поручают другим, то это нечестно. Во-первых, таланты оперативников не раскрываются и чахнут втуне. Во-вторых, не видать оперативникам в перспективе ни званий, ни элементарной благодарности.

Совершенная Демьяновым кража — это третье по счету смехотворное дельце у группы Олега Васильевича. Перед Генкой Пятиалтынным был Виктор Львов, горький пьяница, в криминальной среде известный под недвусмысленным погонялом Тютя-Витютя — сразу ясно, какого пошиба человечек и чем промышляет. До Львова была птица высокого полета — опытный щипач Федор Зубков. Мастер — золотые руки, взять такого по-своему почетно, однако возвращенный владелице кошелек не давал масштаба, которым должен заниматься отдел убийств.

Кажется, все дела, которые выеденного яйца не стоят, начальство собирается повесить на команду Бурцева. Досадно…

— Иван Семенович, нам бы чего-нибудь посложнее, поинтереснее! — с легким нажимом клянчил Олег. — Ребята мои вконец затухли на мелочевке.

— Какая тебе, бисов сын, мелочевка? — рассердился генерал. — Человека убили!

— Понимаю, большая беда. Так ведь сами же говорите, что убийство случайное, даже кражи не произошло. Сопляки какие-то хулиганили и ненароком деда пырнули. Блатнякам подражать хотели паршивцы. Пусть другая группа их ищет.

Генерал собирался поручить команде Бурова расследовать убийство старого сторожа Ивана Пафнутьевича Нефедова, погибшего при попытке ограбления склада «Стальбаза» в Пятом Летнем переулке. Со склада ничего не пропало по той простой причине, что ничего ценного и не имелось — там хранился металлолом. Собирали лом с нескольких объектов, затем везли на переплавку.

Опытный уголовник не польстился бы на кучу ржавых железяк и уж тем более не пошел бы на убийство ради этакого хлама. Наверняка действовали малолетние хулиганы, которых пленила воровская «романтика». Полным-полно сейчас тех, кто в дань моде «из напильников сделал ножи». Десять лет назад их старшие братья и сестры у станков реками пота обливались, а эти юные бездельники ищут острых ощущений. Ради куража взломали двери на склад — и ноги в руки: больше там делать нечего. Доказали себе, что могут напакостничать. Но, как на грех, пареньки наткнулись на сторожа и из-за страха быть задержанными пырнули старика ножом. Наверняка непредумышленно, просто желая попугать. Бурцев в этом убежден, генерал в этом убежден. Любого в МУРе спроси — согласится.