Книга Таежная банда, страница 89 – Валерий Шарапов

— Я все сделаю, Алла Викторовна, не волнуйтесь, — уверил Цыпленков. — Проведем расследование как положено. Кучеренко с собой возьму, он парень тоже сообразительный…

Больше всего настораживало это «тоже». Имелись резонные сомнения в правильности выбора. Оперативники вернулись в отдел, снова гадали на кофейной гуще. На Аллу было страшно смотреть — какая-то высохшая, окаменевшая. Никто не веселился, создавалось ощущение, что в райотделе объявлен траур. Фактически так и было. На выживших сотрудников отдела уголовного розыска посматривали с неясным пиететом: не вьется ли за ними что-то черное? 205-й кабинет на втором этаже был заперт, где носило Рудгера — неизвестно. Ситуация складывалась абсурдная: этот человек наверняка был причастен к гибели Аристархова — и вместе с тем был неприкасаемым! Злость не проходила, становилась чем-то темным, всеобъемлющим.

И все же в Цыпленкове что-то было. Какой-то нюх, смекалка, умение пролезать, куда не просят, — именно то, что требуется нормальному оперу. Он появился в отделе часа через три — уставший, еле волочащий ноги, но с мстительным блеском в глазах.

— Увы, товарищи офицеры, — сокрушенно вздохнул паренек. — На блюдечке с голубой каемочкой мы вам убийцу не принесли, но, кажется, знаем его приметы.

— Излагай, боец, — оживился Егор. — Хоть что-то.

Соседей эти «комсомольцы-добровольцы» опросили, как выразился Цыпленков, «в количестве одиннадцати штук». Видели ли посторонних в указанный промежуток времени, не появлялись ли чужаки во дворе или в ближних окрестностях? Соседи были в шоке. Федора Кузьмича знали все, ценили, уважали, жалели. Несколько лет назад похоронил супругу, к которой испытывал глубокую привязанность. Помогал жильцам чем мог — кому-то мужа-алкоголика приструнить, кому-то посодействовать по юридическому вопросу. Шума падающих предметов, стульев и цветочных горшков никто не слышал. Федор Кузьмич пришел с работы примерно в девять — какой-то весь ссутуленный, без настроения. Пенсионеры, забивающие «козла» под тополем, его видели, поздоровались. Еще соседка со второго этажа видела, как он поднимается по лестнице — тяжело, держась за перила. Любители домино, кстати, заметили постороннего. Вертелся какой-то «дистрофик» у дома напротив — незнакомый, невысокий, худосочный. Вроде кепка на нем была, лица не запомнили. Как раз и вертелся примерно в то время, когда Аристархов проходил. Но это вилами по воде — мало ли в стране «дистрофиков»? Милиционеры опрашивали людей на улице, прошли по всем квартирам в подъезде. Результат — крепкий ноль. Жильцы не юлили — рады бы были помочь. Неохваченной осталась лишь одна квартира на первом этаже, в ней жила одинокая женщина шестидесяти лет — Варвара Капитоновна, бывшая преподавательница рисования в общеобразовательной школе. Варвары Капитоновны не было дома — еще до восьми часов утра уехала к дочери на первом автобусе. Дочь проживает на другом конце города — сама инвалид, да еще ребенок на шее. Варвара Капитоновна часто к ним ездит, подкармливает — у нее ведь такая огромная учительская пенсия. В этом доме все про всех знали. К шести вечера она еще не вернулась. По словам соседей, если не вернется, то ночует у дочери. Ждать было бессмысленно. Адрес добрые люди дали, но ехать на край города, чтобы получить предсказуемый ответ?