Онлайн книга «Таежная банда»
|
— Илья Константинович, повторяю все заново. — Алла говорила тихо, со смиренным лицом. — Я скорблю по капитану Лукьянову так же, как и все остальные, это был отличный парень и непримиримый борец с преступностью. Но если бы Бурлак его не застрелил, то Лукьянов застрелил бы меня — он уже готов был это сделать. И сейчас бы здесь сидела не я, а капитан Лукьянов и нес бы вам ту же самую полную чушь. — Да зачем Лукьянову, мать твою, тебя убивать?! — гремел подполковник. — Вы коллеги, вы друзья, он тебя очень ценил… — Особенно как женщину, — кивнула Алла. — Капитан Лукьянов два месяца назад убил моего мужа Алексея Барышева — он сам в этом признался под грузом неопровержимой улики. Геннадию Петровичу не оставалось ничего другого, кроме как ликвидировать меня, чтобы правда не всплыла. — Какая же чертова психушка… — Буровой плюхнулся на стул, обхватил голову руками. — Зачем, скажи на милость, Лукьянову убивать твоего мужа? — Сказал, что случайно, не хотел. Но думаю, хотел. По его словам, мой муж спал с его женой. Лукьянов ударил его в пылу ссоры, потом добил, тело сбросил в реку. — Знаешь, Алла Викторовна… — Буровой в сердцах выругался и даже не извинился. — Звучит так, словно ты это только что выдумала. Признайся, этот Бурлак… — товарищ подполковник впился в подчиненную въедливым взглядом. — А, я догадалась, Илья Константинович, — встрепенулась Алла. — Этот Бурлак за какие-то ноль минут произвел на меня неизгладимое впечатление, я по уши в него влюбилась и теперь пляшу под его дудку. Мы в сговоре с Бурлаком, как же я сразу не догадалась! Мне кажется, товарищ подполковник, что это не я охренела, а… — Так, стоп, Барышева! Больше ни слова! — Буровой звонко треснул кулаком по столу. — Заговариваешься, Барышева, по краю пропасти ходишь! — Виновата, товарищ подполковник. Язык мой — враг мой. — Алла сделала смиренное лицо. — Ваша версия отличная, но зачем мне тогда говорить всю правду — что Лукьянова застрелил Бурлак? Я, кстати, предлагала Бурлаку уйти — он не захотел. Вроде как честный. Бывший опер из Москвы, сидел ни за что… — Ты точно сегодня договоришься, Барышева, — процедил сквозь зубы Буровой. — Мне еще антисоветчины от тебя не хватало. У нас не сидят ни за что, заруби на своем носу. Он как-то сдулся, обмяк, стал похож на спущенный футбольный мяч. — И что прикажешь нам делать с этим дерьмом? — проворчал подполковник. — Учитывая то, что ты меня не убедила? — Но все-таки зерно сомнения посеяла, — подметила Алла. — Илья Константинович, отпустите меня домой, можно? Это был сумасшедший день. Ей-богу, я уже ни петь, ни свистеть… А завтра с раннего утра начнем разбираться с этим, как вы выразились, дерьмом. Что-то подсказывает, что мы еще многого не знаем… Вчерашний день ворохнулся в памяти — тяжело, как бревно в воде. Расправа над Штопаным, Верблюдом, Сизым, сбегающий Варан, прикрывающийся спиной Бармалея… Стонущие женщины на поляне — избитые, изувеченные — живые, но полностью лишенные нормального будущего… Почему он задержался в окрестностях той поляны — мог ведь сорваться, уйти далеко в лес. Но нет, словно чувствовал что-то — сидел «в засаде», наблюдал, как постовые милиционеры, а затем оперативники осматривают тела, ведут задушевные беседы. Женщина была красивая — еще утром в колонии она привлекла внимание. Потом там — в лесу. Явно не про его честь, да и ему было не до того, но все равно привлекла. Сидел в кустах, слушал их разговоры, видел, как Лукьянов приставал к ней на реке, а затем — такой поворот, у самого дух захватило… |