Книга По следам дзёро-гумо, страница 58 – Полина Луговцова

— Возможно, ты права, но теперь тебе лучше подождать меня здесь. К тому же, если мы убежим вдвоем, они начнут нас искать. А так ты просто скажешь им, что съела меня, и этим очень мне поможешь.

Амина вздохнула, понимая, что возразить ей нечего, но и отпускать Вэя она боялась, и не только из-за того, что не хотела оставаться без него в таком жутком месте, но еще и потому, что они могли больше никогда не увидеться. Немного помолчав, она сказала со смирением в голосе:

— Поступай, как считаешь нужным. Только не уходи прямо сейчас. Побудь со мной еще немного, а я расскажу тебе историю о том, откуда у меня паучьи гены. Тебе же интересно узнать?

Вэй повернулся и внимательно посмотрел на нее.

— Да, – ответил он спустя мгновение и, поколебавшись, добавил: – Только позволь мне завязать тебе глаза.

— Что?! – Амина едва не задохнулась от возмущения. – Ты все еще не веришь мне?

— Охотно верю, но паучья сущность коварна, вдруг она возобладает в тебе против твоей воли? А так я буду знать, что ты не воздействуешь на меня колдовскими чарами. Просто… мне кажется, что ты уже меня околдовала. – Он осторожно коснулся пальцами ее век, заставляя их сомкнуться. – Вот так. Я лишь хочу проверить, понимаешь?

— Моя мама умерла, когда мне только-только исполнилось одиннадцать. Она была лучшей мамой на свете. А еще, если верить бабушке, она была пауком-оборотнем.

Амина сидела на диване, подобрав под себя ноги. С завязанными глазами она чувствовала себя не в своей тарелке. Когда не видишь собеседника, кажется, будто говоришь сам с собой. Хотя Амина знала, что Вэй находится рядом, совсем близко, гораздо ближе, чем позволяют рамки приличия (ведь она все-таки замужем, и вовсе не за ним). Но ей и в голову не пришло отодвинуться от него подальше. Когда Вэй завязывал на ее затылке края махрового полотенца, принесенного из ванной, она услышала, как часто стучит его сердце, и ее собственное тоже забилось быстрее. Его пальцы едва ощутимо касались ее волос, но каждое прикосновение ощущалось, как крошечный электрический разряд. Может быть, это происходило из-за того, что ее нервная система находилась на грани истощения из-за постоянного чувства опасности, которое все время только нарастало? А может, оттого, что им с Вэем предстояла скорая разлука и он шел на большой риск? Ведь не зря говорят, что начинаешь сильнее ценить человека, когда теряешь его или знаешь, что можешь потерять навсегда.

— Я никогда не замечала, что с мамой что-то не в порядке, – продолжала Амина после недолгой паузы. – Единственное, что отличало ее от нормальных людей, это немота. Она не могла говорить вслух, но мы прекрасно общались с ней мысленно. Так было даже лучше, чем словами. Я слышала ее чувства, они звучали, как приятная музыка, она говорила со мной на языке любви и нежности и ни разу не рассердилась на меня. Представь, какой шок я испытала, когда бабушка рассказала мне о том, что моя мама перевоплотилась в человека из паука, сбежавшего из зоомагазина! Якобы это был очень редкий паук-оборотень, и его тайно привезли из Китая в Москву. Я, само собой, ни одному бабушкиному слову не поверила, но когда бабушка заявила, что убила маму, потому что та превратилась в паука и хотела съесть папу, со мной произошло что-то страшное. Я ощутила небывалую злость, и… не знаю, что было бы, если бы мне удалось добраться до бабушки. Ей повезло, что она тогда сбежала. Отец считает, что бабушка сошла с ума. Он поместил ее в психбольницу, и я до сегодняшнего дня не верила, что в рассказе бабушки была хоть крупица правды. Но сегодня… Все оборотни, которых мы встретили, говорили со мной мысленно, как и мама, и признали меня своей. Это судьбоносный день для меня. Я узнала, кто я есть. Только вот не знаю, как с этим жить дальше. Хотя как-то прожила уже двадцать лет с хвостиком, и ничего. Ни в какого паука не превращалась! – Тут Амина запнулась, вспомнив свое отражение в окнах кафе. Нет, этого, пожалуй, Вэю говорить не стоит. Перевоплощение случилось всего один раз, и то, если это ей не показалось. Может быть, это больше никогда не повторится. Она – человек, а то, что пауки-оборотни признали в ней родню, еще не делает ее такой же кровожадной хищницей, как они. Она никогда такой не станет!