Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 141 – Полина Луговцова

С улицы донесся вой сразу нескольких сирен. Выглянув в окно, Виктор увидел машину «скорой помощи», а за ней две полицейские: они медленно пробирались по Чернавинскому проспекту, замершему в утренней «пробке». Странно, Виктор помнил, что долговязый парень не звонил в полицию. Это могло означать, что ее вызвал тот, кто обнаружил другие обугленные трупы в этом здании, возможно, охранник или уборщица. Когда люцифлюсы говорили, что «все попались», наверняка они подразумевали этерноктов. Если так, то вместе с теми тремя, что лежали в этой гостиной, трупов должно быть тринадцать, включая Божену и Марка. Интересно знать, удалось ли сбежать этой парочке? Виктор надеялся, что люцифлюсы настигли их, но пройтись по зданию, чтобы проверить это, он не мог. Пора было уходить, тем более, что подвернулся подходящий момент: пока ребята хлопотали над воскресшим мальчиком, на него никто не смотрел.

Виктор снова выглянул в окно. «Скорая» уже миновала улицу перед зданием, но полицейские машины еще верещали там, зажатые в плотном потоке. Времени на то, чтобы уйти, не рискуя столкнуться с сотрудниками полиции, было предостаточно. Зарубин оглянулся на гомонящих ребят. Девушка с редким именем Тильда счастливо смеялась, обнимая брата, на ее щеках еще блестели мокрые дорожки от слез. Все остальные смотрели на этих двоих и что-то говорили наперебой. Виктор непроизвольно залюбовался этой сценой, но, опомнившись через мгновение, проскользнул вдоль стены к выходу из гостиной, по пути захватив чемодан-портал, и через несколько минут очутился за дверью подвала, в относительной безопасности. Теперь, если полиция и нагрянет сюда, он успеет скрыться в погребе, люк которого абсолютно незаметен снаружи, даже если на него посветить фонарем, а в полумраке и подавно. Вот только вещи надо бы спрятать заранее, но их совсем не много: лишь матрац с одеялом и отбитое зеркало. Виктор скатал постель в рулон и спустил в погреб, туда же отнес чемодан-портал, а затем отправился за зеркалом и мелочевкой: зубной пастой, щеткой, мылом и бритвенными принадлежностями, хранившимися в пластиковом контейнере. Взявшись за края зеркала, чтобы поднять его, Виктор вздрогнул, ошеломленный собственным отражением: все лицо покрывали мелкие серые чешуйки. Он прикоснулся пальцами к щеке, и те посыпались с нее, кружась в воздухе, как грязные снежинки. Они сминались от прикосновения, как пыль или как… пепел. Конечно, это был пепел! Виктор растянул воротник худи и осмотрел шею и грудь, на них был такой же серый налет. Еще находясь в гостиной, он заметил этот налет на своих руках, но не удивился, решив, что испачкался, ведь пепел там был повсюду. Теперь стало ясно, что дело не в этом. «Сгорает лишь все неправильное», – вспомнились слова люцифлюса. Перед мысленным взором возникли трупы этерноктов в нетронутой огнем одежде. Мозг выдал резонный вопрос: «А я-то почему не умер?» Как подсказка, в голове снова прозвучала фраза, сказанная люцифлюсом: «Это тот, кто подал сигнал, он выжил».

Виктор был уверен, что говорили о нем, но никакого сигнала он никому не подавал. В недоумении он стоял перед зеркалом и скреб щеку, пытаясь понять, что с ним произошло. «Сгорает все неправильное, – повторил он про себя. – Получается, что я не такой, как остальные этернокты? Но почему тогда я вообще горел?» Ответ напрашивался следующий: в погибших соратниках, теперь уже бывших, просто не было ничего правильного, и, когда все неправильное сгорело, их души истлели полностью.