Книга Лихоморье. Тайны ледяного подземелья, страница 83 – Полина Луговцова

С помощью Якура женщине удалось подняться, но ее ноги сгибались в коленях, и она не то что идти – даже стоять не могла. Якур взвалил ее на спину и, согнувшись от тяжести, медленно зашагал вперед, умоляя небесных духов укрепить лед под его ногами.

Почти добравшись до кладбища, Якур вспомнил, что его рюкзак так и остался лежать возле полыньи. Он решил, что вернется туда и заберет его позже, но уже через несколько минут совершенно о нем забыл. То, что бабушка не ответила, когда он позвал ее, приблизившись к чуму, его даже не встревожило: ведь она могла быть на кладбище или у жертвенника. Над чумом вился дымок, и это означало, что она где-то рядом.

Но оказалось, что бабушки нигде не было. Якур отвел женщину в чум и помог устроиться на лежанке рядом с очагом, укрыв ее тремя одеялами. Пообещав, что скоро вернется, он отправился на поиски хозяйки, еще не подозревая, что они затянутся очень надолго.

Когда Якур, обессиленный и взволнованный, направился обратно к чуму, солнце уже клонилось к горизонту. Еще теплилась слабая надежда на то, что бабушка могла вернуться, пока он бродил по окрестностям, но вряд ли она бы осталась в чуме, узнав от незнакомой гостьи, что ее ищет внук. Бабушка наверняка бы вышла, осмотрелась и заметила бы его издали, ведь чум стоял на возвышенности, а оттуда и тундра, и залив были видны, как на ладони.

К тому времени спасенная женщина пришла в себя и успела похозяйничать: на столе стояла грязная посуда с остатками еды, а сама гостья сменила свою мокрую одежду на расшитую орнаментом меховую малицу бабушки, которую та никогда не надевала и берегла как память о своей матери. Обычно малица висела на стене чума в качестве украшения. Теперь там сохла куртка гостьи.

Женщина сердито упрекнула Якура в том, что он бросил ее одну на весь день, но, узнав причину, извинилась и поблагодарила его за свое спасение. Она была молода, хотя и гораздо старше Якура, с короткой стрижкой и кольцом в носу. Голос у нее был громкий, хриплый и недовольный, а взгляд – пренебрежительный. С неприязнью оглядывая убранство чума, она потребовала немедленно отвезти ее в город. Якур ответил, что им придется здесь заночевать: сил двигаться у него уже не было. Он устроился на лежанке бабушки, решив, что на следующий день отведет женщину в поселок, а сам отправится в тундру искать кочевников. Может быть, кто-то из них побывал на кладбище, пока его не было, и бабушка решила уехать с ними? Вдруг ей захотелось повидать родню? Конечно, это казалось маловероятным, но других объяснений не было.

Пока Якур обдумывал план поисков, женщина говорила без умолку, причем громко и гневно. Он ее почти не слушал, понял лишь, что она страшно злилась на какого-то своего знакомого, который уговорил ее поехать путешествовать, обещая показать невообразимые красоты, а сам приволок в пустынную холодную тундру и в итоге бросил в беде. Ее спутник сбежал, даже не попытавшись вытащить из воды свою подругу, хотя первым провалился под лед, а потом стянул в полынью и ее. «Сам, гад, выбрался, а мне не помог!» – кричала гостья, щедро сдабривая рассказ ругательствами и странными выражениями, значения которых Якур не понимал, хотя слова были ему знакомы. Он не представлял себе, как можно «ездить по ушам» и «сесть на измену», но выяснять у рассказчицы это не стал.