Книга Лихоморье. Тайны ледяного подземелья, страница 71 – Полина Луговцова

Время обеда уже прошло. Занятия в школе закончились. Большинство детей разъехались по домам, а преподаватели ушли в отпуска. В коридорах интерната было безлюдно.

Он отдал ключи гардеробщице, предупредил, что утром ей надо будет передать их другому охраннику, сообщил, что уходит в отпуск, попрощался, пересек холл и вышел за дверь.

Спустившись с крыльца и сделав несколько шагов по дорожке в направлении главных ворот, Водима развернулся и пошел обратно.

Гардеробщица выглянула из-за стойки, прохладным тоном поздоровалась с ним, как с посторонним, и спросила:

— Вы за кем?

— За Тильдой Санталайнен из десятого класса.

— Вам ее пригласить?

— Не надо, я уже передал ей по телефону, чтобы она выходила.

— А-а… – протянула женщина, пристально всматриваясь в его лицо. – Кажется, я раньше вас здесь не видела.

— Моя дочь – новенькая. Она приехала этой зимой, в январе.

— Поня-атно… А я думаю, почему не могу вас вспомнить… – Потеряв к Водиме интерес, гардеробщица склонила голову над вязанием и застучала спицами.

Издалека донесся топот бегущих ног. Тильда, бледная и растрепанная, в распахнутой куртке и с сумкой в руках, выбежала из-за угла коридора и остановилась, уставившись на Водиму диким взглядом. На миг ему показалось, что она узнала его самого, а не того, кого должна была, и вот-вот разразится возмущенным криком, требуя объяснений. Она и в самом деле открыла рот, но, не издав ни звука, выронила сумку, сорвалась с места и бросилась ему на шею. Он взъерошил ее светлые волосы, вдыхая их упоительный аромат, и, не сдержавшись, поцеловал в макушку. Все внутренности вмиг свело судорогой от острого чувства жалости к ней. И к себе. Каждый раз платить дань становилось все труднее. Сколько он еще выдержит? Удастся ли ему достичь цели, прежде чем растущее бремя вины раздавит его окончательно?

— Это что, шутка такая была? Почему ты сказал, что у тебя нет дочери? – через некоторое время сердито спросила Тильда, все еще обнимая его.

— Давай поговорим по дороге, иначе мы можем опоздать. – Он настойчиво потянул ее к выходу.

Во дворе не было ни души. Калитка на воротах открылась после нажатия нескольких кнопок на кодовой панели. Объектив камеры был заляпан грязью: Водима заранее позаботился о том, чтобы полицейские, которые позже будут изучать видеоархив, не увидели, с кем и когда Тильда покинула территорию интерната. Его дар внушения не распространялся на видеокамеры и прочие технические устройства: внешность другого человека транслировать таким образом он не мог. Правда, Водима был способен вызвать помехи в записи в момент появления перед объективом, но комок грязи был куда надежнее. Утром новый охранник заметит непорядок и почистит объектив, и едва ли это вызовет у него подозрение: мало ли откуда грязь попала в камеру. А полицейское расследование начнется еще не скоро – не раньше, чем Петр Санталайнен вспомнит о своей дочери. Однажды ее образ всплывет в его памяти, и он спохватится, заявит в полицию, но когда еще это будет! Обычно после «промывания мозгов» родители вспоминали о своих детях только через месяц-другой, а то и позже.

В Обской губе слегка штормило. Синевато-серые волны хаотично носились по водной поверхности, набрасываясь не столько на берег, сколько друг на друга. Они всегда здесь были странные – короткие, неправильные и злые. В воздухе металась мелкая морось. Рыхлые темные тучи уплывали за горизонт.